— А вот его сестра оставляет о себе неизгладимое впечатление… — заметила тетя, кладя в чай кусочек сахара. — Передай мне молочник, Роби…И что ты мусолишь один-единственный кекс! Только не говори, что у тебя нет аппетита! У тебя всегда был нормальный здоровый аппетит, а не это чахоточное клевание, свойственное большинству юных леди.
— Вот, вот, — поддакнула Финифет, вслед за тетей налив себе третью чашку. — Говорила же, избалуют там девочку. Не к добру это житье в замке! Все начинается с аппетита, а кончается…
Однако мрачные предчувствия грядущей беды, только привели ее в хорошее настроение, и она стала живо расспрашивать о леди Редлифф, которой заинтересовалась и тетя.
— Меня дрожь пробирает, — призналась та, — как вспомню ее высокомерный взгляд. Бедные церковные мыши — вот что было в ее глазах! Да еще без собственной коляски! Ханжа! Можешь спорить со мной, Финифет, но я скажу однозначно: узурпаторские наклонности этой леди затмят генеральские замашки Дадли Додд! Так что ты можешь представить, что это за особа!
— Для леди Редлифф не существует мелочей, недостойных ее внимания, — смеясь, заметила я. — Особенно если эти мелочи служат ей поводом помучить окружающих. Она придирается ко мне по малейшему поводу. Но мне не страшны ее придирки. А вот ее дочь очень жаль…
О некоторых событиях я умолчала. Тетя не смогла бы спокойно выслушать о моем не слишком приятном посещении часовни. А мысль о том, что я буду жить под одной крышей с Дамьяном Клифером, приводила ее в ужас еще с того дня, как я сообщила ей о решении переехать на время в замок. Тетя не без оснований боялась, что в силу своей испорченности он может пойти на некоторые нескромные действия в отношении меня. Но моя разумность вселяла в нее твердую уверенность, что я без тени смущения поставлю этого скользкого типа на место и сумею удержать его на расстоянии, если он позволит в мой адрес вольности. Я старалась не упоминать его имени, и каково же было мое удивление, когда тетя сама заговорила о нем.
— А как там этот… поганец? Он не докучает тебе?
— Дамьян?
Ее лицо посуровело, когда она услышала, что я назвала его по имени.
— Говорили, что этот Клифер — наследник. Как он отреагировал на твое появление?
— Не совсем уверена в своем впечатлении, тетя. Мы оба постоянно озабочены тем, что сказать друг другу, так что не особенно преуспеваем в понимании поступков.
— Так и знала, что он враждебно отнесется к тебе. Такой враг за спиной…
— Нет, между нами нет вражды, только…конкуренция, — я натянуто улыбнулась. А тетя положила мне слоеную корзинку с взбитыми сливками. Брови ее хмурились.
— Будь бдительна, Роби. Твое присутствие в замке — для него все равно, что красная тряпка для быка. Он опасный, безнравственный и недостойный…
— Недостойный кого? — вырвалось у меня. Я в смущении опустила глаза и стала ложечкой выковыривать взбитые сливки. Хрупкая корзинка треснула и рассыпалась по тарелке мелкими кусочками. Тетя неодобрительно покачала головой и сменила тему.
— Скорее всего, к августовскому празднику мы вновь увидим Тернеров. Жаль, что не к ярмарке — миссис Эжвуд собирается продавать свой сервиз, который нравился Элизабет. Помню, она так ждала прошлой ярмарки, но Эжвуды не выставляли его…Ах, ну да. Они возвращаются из Лондона до конца сезона. Элизабет прислала письмо. С…радостными вестями.
— Летти обручилась? — воскликнула я. Но радость пропала, когда я заметила, что на лицо тети набежала тень и она как-то криво усмехнулась. А Фини заторопилась на кухню.
— Что случилось? — тревожно спросила я. — Летти…она оскандалилась?
Тетушка тяжело поднялась и подошла к окну, где стала поочередно поправлять висевшие на шторах колокольчики. Друг за другом по комнате рассыпались дрожащие звуки.
— Я не хотела тебе говорить, расстраивать. Но ты всегда была сообразительной, от тебя ничего не скроешь… — тетя сокрушенно вздохнула, прижав руку к левой груди. — Виолетта… капризная девчонка! Такая взбалмошная и разнузданная. В деревне у нее не было возможности потакать своим тщеславным устремлениям. А в Лондоне она открыла для себя источник блаженства. К счастью, она достаточно бедна, чтобы не привлекать к себе охотников за приданым. Но ее излишняя живость и красота привлекли охотников за… другой наживой!
— Тетя! — запальчиво воскликнула я — Как можно поверить в то, что Летти пожертвовала богатством, роскошью и положением — всем, что мог бы дать ей муж, ради мимолетного флирта.
— Мужчины! Это самое большое несчастье для нас, беззащитных женщин! Они способны погубить одним взглядом. Из-за них девушки превращаются в кокеток! Пошли толки, что ее не раз видели с разными мужчинами, при этом она была без сопровождения и имела весьма легкомысленный вид. В обществе подобные прогулки не прощают! В письме Элизабет откровенно написала, что ее одолевали сомнения, найдется ли хоть один джентльмен, который позволит себе, без боязни быть осмеянным, сделать предложение ее дочери.
— Глупая, глупая Летти! Он же мечтала о богатстве, о том, что покорит Лондон! Но маркиза Грэдфил?! Куда смотрела она?
