В письме тети было небольшое послание и от Сибил. Читая его, я поняла, что, несмотря на горестные переживания, девушка испытывает противоречивые чувства. С одной стороны, она горевала о потери близкого человека и разрыве отношений с тетей, но с другой — чувствовала себя свободной и полной надежд. Живя у нас, она стала помогать тетушке с шитьем и увлеклась этим делом. Особенно ей удавались эскизы платьев. Обучившись у тети Гризельды на портниху, она надеялась в будущем устроиться в швейную мастерскую Солсбери.
Таким образом, Сибил попала к нам в Сильвер-Белл. Я знаю, что и после она продолжала ходить к дому Пешенсов, но тетка ее так и не приняла. Кроме того, девушка продолжала помогать мисс Хатсон в церкви, так как та все еще мучилась с больными ногами.
Когда я приехала на лето, тетя предоставила нам полную свободу действий. Как и я когда-то, Сибил заново познавала мир, поэтому с охотой шла на любые приключения. Мы гуляли и делали, что хотели. Конечно, в разумных пределах.
— Умная голова в петлю не полезет, а глупая — везде найдет, где стульчик поставить! — поговаривала тетя.
Вот в таких благоприятных для авантюр условиях и произошло второе происшествие.
До этого я не обращала внимания на свою внешность и впечатление, которое произвожу на противоположный пол. Я знаю, что не отличаюсь красотой, как Виолетта. И внешность моя самая заурядная. Но меня никогда не заботило, что мужчины от мала до велика не падают к моим ногам, сраженные наповал. Однако тетушка уверяла, что во мне есть что-то особенное, изюминка, делающая меня привлекательной.
— Пусть Виолетта красавица, но ты намного лучше ее! В тебе есть изюминка…нет, целое "изюмище", что привлекает к тебе людей. Ты интересная, а это гораздо важнее!
— Но чем же я интересная?
— Всем, что в тебе есть! У тебя необычное лицо. Живое и яркое. На него хочется смотреть без устали, наблюдая, как меняется выражение, с каждым владевшим тобой чувством.
— Ну, на лицо Летти тоже хочется смотреть.
— Да, но оно пустое. Без очарования ее лицо все равно, что крючок без наживки. Одна лишь красота — надоедает. Это как любоваться красивой вазой. Сначала ты ей восхищаешься, а через пару дней ее рисунок кажется скучным и однообразным.
— Это не мешает мужчинам влюбляться в нее.
— Влюбляться — это одно. Для этого дела большого ума не надо. А вот полюбит ли кто ее?!
И хотя у меня не было причин не верить тете, все равно ловила себя на том, что заглядывая в зеркало, я иногда желала хотя бы чуть-чуть быть такой же красивой как Виолетта.
Каждый год в августе после того, как основные полевые работы заканчивались, устраивался большой праздник. Он проходил недалеко от Гаден-Роуз на большой поляне, огороженной с одной стороны стеной леса, а с другой — глубоким оврагом. Весь окрестный люд с нетерпением ожидал предстоящего веселья и начинал готовиться задолго до гуляний. Тетя со смехом говорила о начинавшейся суматохе:
— Мы живем слишком тихо. А этот обычай очень хороший повод встряхнуть свою затекшую от долгого ничегонеделанья часть тела! Вот и стараемся вовсю.
Вокруг шла усердная подготовка. В Сильвер-Белле постоянно крутился кто-нибудь из комитета, а вездесущая миссис Додд беспрерывно отправляла посыльных в Солсбери и окрестные деревни. На поляне, где будет проходить праздник, устраивали кострища. Мужики складывали поленья, смолили бочонки и швыряли их на кучи наваленных веток. Нетерпение ощущалось по всей округе: будут песни, пляски и всеобщее веселье.
Праздничный переполох захватил и нас. Сибил, которой предстояло впервые оказаться на подобном гулянии, ни о чем другом не говорила. Должна признаться, что я тоже ждала этого дня. Для меня всегда было большой радостью не спать допоздна, а ближе к полуночи отправляться вместе с тетушкой на праздник. Мы садились в скрипучую повозку, которой правил словоохотливый парень, и отправлялись через лес на поляну. Я до сих пор помню, как меня охватывала дрожь, когда мы ехали, покачиваясь, по темному лесу, а над нашими головами шумели деревья, сплетаясь длинными ветвями в полог. Вокруг возбужденно перешептывались люди, а в руках мужчин горели факелы, освещая в лесной тьме восторженные лица и вереницу повозок.
Солнце уже садилось, когда за нами приехал Рэй Готлиб. В этом году он и Николс сопровождали нас на праздник, чему очень радовалась Виолетта.
— Наконец-то мы поедем, как настоящие леди — в сопровождении мужчин! — довольно заявила она. — Правда, они не больно-то похожи на джентльменов, особенно этот сын кузнеца! Он больше напоминает мне орангутанга, и явно не знаком со светскими манерами.
— Летти, а ты что видела кузнеца знакомого со светскими манерами? Наверное, вам этот музейный экспонат в пансионате благородных девиц демонстрировали, как единственного представителя вымершего вида мужчин?
— Опять ты умничаешь, Найтингейл! — обижено воскликнула она, обматываясь тонкой пелериной и готовясь выйти во двор.
— И ничего я не умничаю!
— По крайней мере, праздник мы проведем с парнями, а не с ревматическими старушенциями!
