— Но причем здесь ее сумасшествие?
— Хм… — старичок весь сморщился и хмуро глянул на меня. Я поняла, что опять тороплю события. — Эллен похорошела, стала больше следить за собой и реже вспоминать о своих мигренях и несварениях. Дни и ночи напролет она проводила у кроватки Леми. Даже Элеонора не могла перехватить у нее инициативу в заботе о ребенке.
— Я теперь в полной растерянности — почему судачат о "жутком графе", когда есть еще боле чудовищная особа. О ней даже выдумывать ничего не надо!
— На самом деле Элеонора, хотя и любит управлять всем, сама очень ленива и мало показывается на людях. Если только эти люди приглашены в замок. Периодически она выезжает в Солсбери и Лондон и иногда по пригласительным. Она практически сама не ведет дел, но руководит и строжайше следит за всем. А делами занимается ее личный секретарь мисс Джессика Рассел, умная и современная девица. Хотя может быть уже далеко и не девица, по крайней мере, она к этому располагает! И мужчины в округе исходят слюной на нее, как кобели на…
— Мистер Лемуэл! — возмутилась я наиграно, хотя щеки от такого замечания у меня вспыхнули. — Не забывайте, что подобные вещи не предназначены для ушей юной леди!
— У старого хрыча самого винтики отказывают в голове! — засмеялся он, прищурив глазки и растянув узенькие губы в довольной улыбке. По нему было видно, что сказал он это специально, чтобы смутить меня, и вся сцена доставляет ему удовольствие.
— Обещаю присматривать за своим нескромным языком!
— Уж лучше присматривайте за своими мыслями! Особенно когда обстановка не расположена к подобным фантазиям!
— Итак, Эллен была счастлива. Но недолго. Через одиннадцать месяцев мальчик умер. Он заболел, но никто даже не мог подумать, что легкая простуда окажется смертельной. Сама понимаешь, каким это было ударом для нее. С тех пор она не в себе.
— Бедняга! Такое горе сведет с ума каждого, даже самого хладнокровного человека. Странно, что она осталась жива после пережитого.
— Сейчас она редко покидает свою комнату и ведет почти отшельнический образ жизни. Но надо отдать должное Уолтеру, он в меру своих сил заботься о ней. Правда, укутывание плеч жены и срывание для нее ветки розы в саду сильно выматывает его и уже к обеду он лишается сил на какие-либо другие заботливые действия.
— Судя по вашим рассказам, он итак дошел до планки своих возможностей.
Ну вот, я уже начинаю смеяться над Мэтью Уолтером. Хотя сама же считаю подобное поведение недостойным.
В этот день мистер Лемуэл ничего больше не рассказывал о Китчестерах. По его словам, больные кости уже требовали мягкого кресла, а голова кружилась от переизбытка свежего воздуха. На что я ответила, что сомнительно, будто бы свежий воздух произвел на него такой странный эффект, а вот злоупотребление крепким табаком вполне могло сказаться на состоянии его головы.
Мы распрощались, оставшись довольны друг другом. На следующей неделе мы условились встретиться на этом же месте у реки и продолжить разговор о хозяевах мистера Лемуэла.
Я с нетерпением ждала условленного дня. И не только из-за того, что мне хотелось поскорее услышать продолжение рассказа о Китчестерах. Мой новый знакомый чрезвычайно понравился мне. Этот человек завораживал, подобных ему я никогда не встречала. Все в нем располагало: и мимика его забавного морщинистого лица, и насмешливая самоирония и лукавые смешки, как над собой, так и над окружающими, и в то же время полная уверенность в каждом произнесенном слове и энтузиазм, не свойственный людям его возраста.
Тетя и Фини естественно заметили перемену в моем настроении. Если в самом начале лета я была бездеятельна и задумчива, то сейчас я не находила себе места и активно искала, чем бы занять долго тянувшееся до встречи время. Дошло даже до того, что я взялась протирать тетушкины любимые колокольчики от накопившейся на них пыли, о чем уже через час сильно пожалела. Честно скажу — работа была нелегкая и весьма трудоемкая. Потому как звонких безделушек в доме оказалось больше пятисот. Дальше этой цифры я была уже не в состоянии считать. Кроме того, мне приходилось постоянно рисковать, совершая акробатические трюки на нагромождении стульев, чтобы достать до висевших на потолках колокольчиков. Фини, наблюдая за моими действиями, громко охала и хваталась за голову, когда ей казалось, что гора стульев не выдержит, и я кубарем полечу вниз.
— Да что вы за егоза такая! Все вам не сидится спокойно, словно шило кое-где застряло!
Вечерами тетя Гризельда задумчиво посматривала на меня, но вопросов не задавала, понимая, что я расскажу о своем секрете сама, когда посчитаю нужным. Хотя временами бросала на меня выразительные взгляды, а старушка Фини ворчала и язвила пуще прежнего, обвиняя меня в преступном сокрытии и тайном умысле.
