И все-таки немалая доля правды в его цветистых комплиментах была. Сибил действительно похорошела. Пропала угрюмая неразговорчивая девочка и вместо нее появилась нежная, чуткая, уверенная в себе девушка, с огромным запасом добра в сердце. Теперь глаза ее лучились, на щеках играл восхитительный румянец, и она сделалась "очень даже премиленькой", как выразилась Виолетта, вынужденная признать, что ее подруга значительно преобразилась.
— Думается мне, что всем этим превращениям мы обязаны ее кузнецу.
Сказала она однажды, когда выдалась свободная минутка между примерками, и Летти забежала к нам поболтать. Мы вдвоем поднялись наверх и закрылись в комнате, оставив в гостиной старушку Финифет, недовольную тем, что ей не удалось поучаствовать в нашей беседе и непременно наставить нас уму-разуму. С безмолвным укором Фини провожала нас взглядом, когда мы поднимались, и, казалось, что даже вязальные спицы в ее руках начали ворчливо отстукивать, сетуя на наши непутевые головы и баловство.
— Фини сейчас тяжело. Тетушка и Сибил практически весь день у вас в Оурунсби и ей некого поучить и не с кем поспорить, — заметила я, усаживаясь в кресло и приглашая Летти сесть напротив, но та забралась на кровать и устроилась по-турецки, сильно задрав платье и оголив стройные ноги. Я тот час же пожалела, что оставила Финифет внизу. Она, не считаясь с приличиями, тут же научила бы Виолетту правилам поведения юной леди на людях. И если бы хорошей затрещины оказалась не достаточно для понимания некоторых нюансов, то не сомневаюсь, Фини применила бы и более действенное средство, от которого ее ученица вообще длительное время не смогла бы сидеть.
Но Виоллета не замечая моего недовольного взгляда, продолжала обсуждать Сибил:
— Ждет не дождется, когда этот чурбан, наконец, решиться сделать ей предложение. Как там его зовут: Бил… Том… Джон… А вспомнила — Сигизмунд! Хотя, нет…
Я немного отвыкла от колкостей и беззастенчивых издевок, которыми Виоллета неустанно награждала Сибил. Вот и сейчас она превосходно разыгрывала роль, делая вид, что не помнит имени Рэя Готлиба. И тем самым как бы говорила, что этот молодой человек не только не достоин ее внимания, но так ничтожен, что даже не обладает запоминающимся именем.
— Ах, Летти, представляешь, я тоже забыла имена твоих воздыхателей! — тут же выдала я, всплеснув руками. — Сколько их у тебя было? Помню только твоего "само совершенство" кузена Стивена, а еще виконта Хьюлиза, это который "лакомый кусочек"… И, конечно же, учитель танцев! О, какой был мужчина! А как же его звали то…
— Ну, хорошо, хорошо! — раздраженно согласилась Виолетта, и после короткой паузы обиженно добавила. — И почему ты всегда на ее стороне? Ты только и делаешь, что смеешься надо мной и всячески унижаешь. Ее отец, между прочим, был моряком, а все моряки — это чернь и сбежавшие преступники. Уже по этой причине мы не должны были допускать ее в свой круг. В конце концов, она нам никто, и мы не обязаны принимать ее близко к сердцу.
— Значит, вот как ты думаешь о своей подруге?
Видимо, услыхав угрожающие нотки в моем голосе, Летти пошла на попятную.
— Ты же знаешь, я этого ей никогда не скажу! Я всегда была рада нашей дружбе. И делаю все, чтобы Сибил была счастлива.
Ее кислый вид и не наигранное огорчение немного смягчили меня, но я прекрасно понимала, что Летти не хочет рисковать нашей с ней дружбой.
— Представь, — ответила я ей, — что о тебе, дочери всего лишь пятого сына графа, живущей в захолустье и не имеющей за душой ни гроша, думает, например, единственная дочь герцога Эддингтона, наследница всех его огромных богатств, чей муж станет обладателем несчетного числа титулов. Не думаю, что во время сезона ты будешь хоть как-то конкурировать с ней, как бы страшна и глупа она ни была. Ты лишь букашка, недостойная находиться в ее кругу.
В этот раз Виолетта сердито взглянула на меня и ее губы искривились, словно она вот-вот потеряет над собой контроль. Но она упрямо фыркнула и схватила лежавшую сзади подушку, начав сердито наминать ее. Мне подумалось, что на месте подушки она представляет меня.
— Я не дура, и знаю, что мое положение не так высоко, как бы мне хотелось! Но мы должны считаться с определенными правилами и не поднимать всяких простолюдинов до нашего уровня, дав им понять, что мы можем быть равны.
— С каких пор ты решила считаться с правилами? — мне было тяжело слушать рассуждения Виолетты и оставаться спокойной. — Я очень ценю нашу дружбу, и не хотела бы из-за расхождения взглядов терять ее…
— И я тоже, Найти!
— Но я не могу быть равнодушной, когда ты не во что не ставишь Сибил! Она мне близка, так же как и ты. И мы уже не дети, чтобы говорить необдуманно, и не отвечать за свои слова.
— Хорошо! Я буду обдумывать каждое слово по пять минут, прежде чем его произнести.
Она легкомысленно засмеялась, из чего я поняла, что этот разговор ей надоел, и она хочет поскорее завершить его.
