— С ними все не так! — он возмущенно оглядел меня, будто я кощунствую, оскверняя саму сущность насекомых своим незнанием. — Немыслимо, невозможно представить себе более совершенного существа. А тайна, какой наделила их богиня природы?! Нет никого, кто бы разгадал ее! Почувствуйте, как трепещет ваше сердце, когда вы выходите в ночь, а там целый рой светлячков танцует хаотичный танец любви…
— Танец любви?… — с сомнением переспросила я, одновременно представляя рой светлячков и чувствуя, что мое сердце не в состоянии издать ни единого трепещущего порыва.
— И кругом свет, свет, свет! Это невозможно, думаете вы. Ведь только сегодня днем вы рассматривали этих крохотных созданий. И тогда они были обычными жучками, а ночью это тысячи свечек во тьме. Это и есть тайна!… Решено! Да, решено, сегодня же… нет, сейчас, я напишу поэму, посвященную этому удивительнейшему, таинственнейшему созданию!
— О, это… необычно! — неуверенно выдохнула я, не зная, что ответить в подобной ситуации. — Вы могли бы написать поэму сразу же, как только поговорите с миссис Уолтер. Она звала вас.
— Эли? Чудесно! Надо непременно рассказать ей про светлячков, — мужчина наклонился и, едва касаясь, стряхнул с цветка насекомое в ладонь. Мне почему-то подумалось, что Эллен не будет столь воодушевлена при виде жука. Я оставила мистера Уолтера позади, он шел медленно, любуясь светлячком и подбирая слова для первой строчки поэмы. Женщина все также лежала на шезлонге и при моем появлении приоткрыла глаза. Я сказала, что мистер Уолтер сейчас будет, и предупредила ее о светлячках. Затем я попрощалась с ней и направилась к парадному крыльцу. Но Эллен опять окликнула меня.
— А ты уже была в парниках Дамьяна? — спросила она, и тут же добавила, видя, что я не понимаю о чем речь. — Это то, чем он занимается. Конечно, там нет еще самих парников, но землю уже разметили для построек и привезли много материала и инвентарь. Уже можно увидеть масштаб и сложность затеянной работы.
— Было бы интересно посмотреть, — отозвалась я, поняв, что очень хочу узнать обо всем.
— Тебе надо туда сходить. Это грандиозно! — она говорила с какой-то непреклонностью и даже гордостью. — Мальчик трудится как пчелка с утра до ночи.
Я не стала отвечать, так как, замолчав, Эллен закрыла глаза и откинулась на подушечку.
Подойдя к парадной двери, я громко постучала чугунной розой в пасти льва. Эхо ударов гулко разнеслось в стенах дома. В этот раз я ждала дворецкого гораздо дольше, и мне пришлось еще раз постучать, прежде чем открылась дверь. Без тени узнавания на лице Джордан вперил в меня взгляд своих рыбьих глаз.
— Вам назначено?
Я не стала дерзить ему, как в прошлый раз, а сообщила, что пришла повидаться со своим дедом, графом Китчестером. На заросшем бакенбардами лице дворецкого не отразилось ни единой эмоции, он только кивнул нарочито медленно и уперся взглядом в потолочные балки, больше не интересуясь моей скромной персоной.
— Лорд Китчестер отдыхает. Но мне приказано провести вас к леди Редлифф, когда вы появитесь. Следуйте за мной, мисс Сноу.
Мы прошли вдоль уже знакомого мне коридора и поднялись вверх по лестнице, очутившись на просторной площадке. Крутая лестница вела дальше вверх, а по бокам виднелись узкие дверцы. Как я потом узнала, одна из них вела в восточное крыло дома, а другая, поменьше, на галерею менестрелей. Прямо перед нами был арочный проход такой же, как и в пиршественном зале, только укрытый гобеленовыми занавесями. За ним начиналась длинная полутемная галерея, увешанная картинами и портретами. Мне хватило мимолетного взгляда, чтобы понять, что за картинами не ухаживают. Некоторые из них были засижены до черноты мухами, другие — покрывала туманная пленка, на многих виднелись коричневые пятна сырости.
Мы прошли через галерею и, поднявшись еще по одной лестнице, очутились в небольшой гостиной. Здесь было множество стульев и стеклянных шкафов с хрупкой посудой.
Джордан повернулся и обратился ко мне, упершись взглядом в потолочные балки.
— Подождите здесь. Я доложу о вас.
Он открыл дверь, обитую такой же декоративной тканью, что и стены, и сообщил обо мне. В ответ я услышала холодный голос леди Редлифф, приглашавшей меня.
Я вошла, чувствуя, что волнуюсь. Очутилась я в спальне, большой, но сильно заставленной мебелью, отчего казавшейся тесной и неуютной. Вдоль стен — этажерки с фарфором и высокие напольные часы. В дальнем углу — трюмо, уставленное подставками с различными париками. Место у окна занимала невысокая тахта, застеленная плюшем. Рядом круглый столик с фарфоровой вазой с белыми розами. Но все это я окинула только беглым взглядом. Мое внимание сосредоточилось на женщине, стоявшей перед окном. На ней было платье темно-красного цвета с высоким воротником, скрепленным брошью из гранатов и жемчуга. В ушах — массивные гранатовые серьги. На голове была бардовая шляпка-котелок, расшитая крупным бисером, которая в этот раз не только служила украшением, но и удерживала на голове парик — черные волосы, завитые и уложенные в сетку.
