Офицеры для праздника сняли целый двухэтажный дом. Когда мы пришли, веселье было уже в разгаре. Небольшой оркестр из четырёх музыкантов — труба, рояль, барабан и скрипка — довольно слаженно исполнял залихватские танцевальные мелодии. Несколько пар танцевали, кто-то пил и ел, а кто-то разговаривал, смеясь и бурно жестикулируя. Всегда хотела побывать на такой простой вечеринке, не очень связанной узами этикета. Я не стала скрывать радости, и наследник, настороженно покосившийся на меня, расслабился.
Черноволосый, усатый, кудрявый, словно чистокровный андуриец, офицер обернулся, поднял бокал и громко крикнул:
— Господа! Господа! Тихо!
Музыка умолкла, пары заворчали, кто-то замысловато выругался, но его тут же заткнули.
— Мой принц, вы опоздали, — белозубо улыбнулся призывавший к тишине. — По законам флота с вас штраф.
Ролдао приподнял бровь. Но он смотрел на всех этих уже захмелевших ребят с блеском в глазах и усмешкой, с какой старшие братья обычно глядят на младших… Я вдруг вспомнила о Криштиане и закусила губу. Зажигаете, сеньор муж? Ну и отлично! Я не стану по вам скучать!
— И какой же? — насмешливо спросил Ролдао.
Да уж, здесь наследник явно чувствует себя намного свободнее, чем в родном дворце.
— Во-первых — чарку вина. Но это не штраф, это просто уважения для! — крикнул кто-то из офицеров.
— И даме тоже!
— Я выпью за двоих, — засмеялся принц.
Нам действительно тут же принесли два бокала вина. Ролдао попытался забрать мой, но я успела раньше и отвела его руку.
— Нет уж, — заулыбалась, — штраф так штраф. Я сама.
Зал взревел дружными воплями восторга.
— За сеньориту! — заорал кто-то. — За наших отважных дам!
И мы все выпили. Это было охлаждённое игристое вино. Его весёлые пузырьки словно уносили с собой мои обиды на предательство Лианора, на пренебрежение Криштиана…
— А во-вторых: фанты, господа! Фанты! Тот, кто в паре, пусть остаётся со своей парой. Тот, кто без — пусть остается без.
И чернявый начал обходить всех, держа в руках ведёрко из-под бутылок с вином. Когда он оказался рядом, принц, усмехнувшись, снова глянул на меня.
— Если…
Я сорвала с руки тонкий браслет и бросила в корзину. Ролдао поднял мою руку и коснулся губами моих пальцев.
— Вы забыли о том, что вы — принц, — шепнула я ему, — так забудьте и то, что я — принцесса. Хотя бы на этот вечер. Мне так хочется по-настоящему повеселиться. Я так давно не…
И по его вспыхнувшим глазам я поняла, что он меня услышал…
Наш фант вытащили первым, и нам выпало задание станцевать. Я пожала плечами: а говорят, все моряки — развращенные люди. Отец был резко против, чтобы я когда-нибудь вышла замуж за моряка. И я, конечно, долго грезила об отважном пирате, который так или иначе украдёт меня из отцовского дома. А тут всё так банально: всего лишь потанцевать…
Ролдао предложил мне руку, вставая в позицию.
— Нет-нет! — черноглазый снова заулыбался. — Танцевать вы будете под то, что вам сыграю я!
Он вытеснил из-за рояля опешившего наемного музыканта, шлепнулся на табуретку и… забацал нечто невообразимое. Первые такты действительно были похожи на вальс, но затем музыка сорвалась и заплясала тарантеллой, потом вдруг задёргалась, завизжала и превратилась в нечто совершенно сумасшедшее.
Принц сбился с шага, а я расхохоталась. И тогда он обхватил меня руками и вдруг пустился в настоящую дикую пляску, по сравнению с которой любой народный танец показался бы сдержанным полонезом. Я заливалась смехом от нашей безнаказанности, а Ролдао улыбался, прикусив нижнюю губу. Он раскручивал меня, а затем ловил почти у самой земли, подбрасывал и снова кружил. Дамы порой взвизгивали, а мужчины стали ритмично хлопать, и я почувствовала себя какой-то дикаркой из Южного материка, или ещё дальше.
Наконец, «музыка» стихла. Ролдао замер надо мной (в этот момент я буквально лежала на его колене), а потом выпрямился и аккуратно меня поставил. Мне понравилось, что он не стал спрашивать понравилось ли мне, или нет, не обижена ли я. Ведь и так было понятно, что не обижена.
И мы снова выпили. А потом ещё. Мы танцевали, как будто завтра война, играли в фанты, и мне было хорошо, как никогда в жизни. Все эти усатые, бородатые и безусые лица сливались в одно целое. А ещё я впервые видела Ролдао настолько раскованным. Он скинул мундир, оставшись в рубашке и брюках, и это ему удивительно шло.
— Вы пьяны, — заметила я, когда наследник спрыгнул с подоконника, откуда только что кричал городу «да здравствуют драконы!» (это было условие фанта).
— Возможно. Но не от вина, — ответил он. — На меня алкоголь не действует.
— Отчего же? — прошептала я, завороженно глядя, как мерцают стальные глаза.
— Меня пьянят победы, — признался Ролдао, наклонившись к моему лицу, но я вывернулась, рассмеялась, схватила его за руки и увлекла в новый танец.