Застряв в писанине для однообразной светской хроники, журналистка Дарси Делакорте нацеливается на интервью с миллионером-затворником Микой Лейном. В глубине души она уверена, что загадочный магнат будет тем еще испытанием, однако все равно не готова ни к его темному обаянию, ни к цене за грязные подробности его прошлого — цене, под названием «неделя с ним наедине». Мика, может, и одиночка, но не монах, и в Дарси что-то есть… Он решает, если Дарси хочет узнать его секреты, ей придется поделиться своими. Чем больше он откроется, тем выше цену потребует от нее — ее собственный секрет, самые смелые фантазии, поцелуй. И это только начало… Но тогда Дарси понимает, что если зайдет дальше — ей конец.
Внезапно почувствовав боль в руке, Мика Лейн подошел к окну своего офиса на четвертом этаже в центре Торонто, потирая боль, которая не покидала его с тех пор, как в прошлом году сломал руку в нескольких местах. Если сегодня на его рабочий стол обрушится еще одна катастрофа, он сорвется с катушек.
Его мрачное настроение ухудшилось, когда парень узнал одетого в толстовку с капюшоном мудака-репортера, который преследовал его, чтобы узнать подробности его побега от колумбийских похитителей. Это был период его жизни, который он хотел бы забыть. Не то чтобы кто-то был склонен позволять ему это, даже его собственный стальной капкан разума.
Фотограф посмотрел на Мику, поднимая камеру. Парень, наверно, сделал дюжину снимков к тому времени, как Мика отвернулся от окна. Боже, карма на этой неделе сильно ударила его по яйцам. Эти фотографии, без сомнения, будут завтра на первой полосе. Благодаря тонировке окон его офиса, которая скрывала все, кроме тени его силуэта, воображение публики должно было дорисовать картину его гибели. И это неплохо. Не хотелось бы напугать их своей новой внешностью.
Его щека и грудь довольно неплохо затянулись, насколько можно было ожидать. После нескольких недель плена в руках наркобарона-садиста шрамы на внутренней стороне заживали бы дольше.
Отдаленные крики наполнили его уши, лишая его робкой хватки за настоящее и отбрасывая обратно в джунгли, к обжигающему лезвию и крику, который грозил оглушить его.
— Прости, — прохрипел он сквозь сдавленное горло. — Мне так жаль.
Стук в дверь заставил его отшатнуться в сторону. Звук прерывистого вдоха и выдоха наполнил его уши и на лбу выступил пот. Он прочистил горло и откинулся в свое кожаное кресло.
— Не сейчас, Мэгги, — рявкнул он через дверь.
Она все равно открылась, и сквозь нее показались белые локоны, а за ними и вся девушка.
— Я сказал, не сейчас. Убирайся.
Мог ли он быть еще более ворчливым ублюдком? Это было чудо, что его административный помощник еще не послала его куда подальше. По-настоящему английская леди, обладающая невероятным терпением.
— Ваше ворчание меня не пугает, — сказала она хриплым голосом, который соответствовал ее возрасту — в марте прошлого года ей исполнилось шестьдесят восемь.
Он нахмурился, глядя на добродушную британскую экс-патриотку.
— Если ты пришла с плохими новостями, то на сегодня мой лимит исчерпан. В месте проведения гала-вечера на следующей неделе вчера вечером прорвало трубу, а поставщик провизии сломал ногу, катаясь на водных лыжах.
Слава Богу, его деловой партнер, Синтия, уже рассматривала другие варианты.
Мэгги прошла дальше по кабинету, суетливо расстегивая пуговицы на своем синем пиджаке — странное движение для женщины, у которой было мало нервных привычек.
— Мне только нужно ваше согласие, что выслушайте меня, прежде чем сказать «нет».
Застонав, он повернулся и сцепил пальцы в замок на столе.
— Для этого у тебя слишком слабые аргументы.
Почему она вела себя как невыносимая сучка? Мэг не виновата в том, что его жизнь катится по длинной дороге в ад.
— Хорошо, я весь во внимании.
— Есть женщина, с которой хочу, чтобы ты поговорил. — Она наклонила голову вперед, глядя на него поверх очков с явным вызовом.
Его губы дрогнули.
— Женщина. Звучит не так уж и плохо. А теперь перестань ходить вокруг да около и переходи к той части, в которой собираюсь сказать «нет».
— Она — начинающий журналист, и не смотри на меня так свирепо, Мика Лейн. Ты дал слово выслушать меня, и буду благодарна, если сдержишь его.
Он подошел к окну и ткнул пальцем в сторону репортера, который сидел в одной из машин, припаркованных вниз по улице.
— Они повсюду, ослепляют вспышками своих камер мне в лицо. Будто я снова в тюрьме. Если не приходят лично, то пишут по электронной почте и звонят, а та женщина, которая пришла «волонтером» на прошлой неделе, оказалась голой на моем столе, предлагая провести с ней ночь в обмен на подробности того, что произошло в Колумбии.
Если бы симпатичная стервятница не побледнела при виде его шрамов на лице, когда он откинул волосы назад, чтобы отпугнуть ее, он мог бы подумать о том, чтобы переспать с ней. Он скучал по мягкому прикосновению женского тела к своему, по сексуальной неудовлетворенности, которая усиливалась с каждым днем.
— Закончил? — Ее бабушкин сердитый взгляд сбил его с толку. Кивнув, он скрестил руки.
— Пока, да.
— Эта девушка не похожа на тех, кто там, внизу, у которых нет никакой совести. Она блогер, за которой я слежу уже долгое время, и довольно старомодна. Эта девушка хочет написать статью для газеты «Торонто сегодня», и я хочу, чтобы ты ей позволил.
— Если веришь, что она действительно этого хочет, то в один прекрасный день кто-нибудь продаст тебе мост.
