Тускнеют угли. В полумракеПрозрачный вьется огонек.Так плещет на багряном макеКрылом лазурным мотылек.Видений пестрых вереницаВлечет, усталый теша взгляд,И неразгаданные лицаИз пепла серого глядят.Встает ласкательно и дружноБылое счастье и печаль,И лжет душа, что ей не нужноВсего, чего глубоко жаль.1856<p>«В леса безлюдной стороны…»</p>В леса безлюдной стороныИ чуждой шумному весельюМеня порой уносят сныВ твою приветливую келью.В благоуханье простоты,Цветок – дитя дубравной сени,Опять встречать выходишь тыМеня на шаткие ступени.Вечерний воздух влажно чист,Вся покраснев, ты жмешь мне руки,И, сонных лип тревожа лист,Порхают гаснущие звуки.1856 (?)<p>«Только станет смеркаться немножко…»</p>Только станет смеркаться немножко,Буду ждать, не дрогнёт ли звонок,Приходи, моя милая крошка,Приходи посидеть вечерок.Потушу перед зеркалом свечи, —От камина светло и тепло;Стану слушать веселые речи,Чтобы вновь на душе отлегло.Стану слушать те детские грезы,Для которых – все блеск впереди;Каждый раз благодатные слезыУ меня закипают в груди.До зари осторожной рукоюВновь платок твой узлом завяжу,И вдоль стен, озаренных луною,Я тебя до ворот провожу.1856 (?)<p>Прибой</p>Утесы. Зной и сон в пустыне,Песок да звонкий хрящ кругом,И вдалеке земной твердынеМорские волны бьют челом.На той черте, уже безвредный,Не докатясь до красных скал,В последний раз зелено-медныйСверкает Средиземный вал;И, забывая век свой бурный,По пестрой отмели бежитИ преломленный и лазурный;Но вот преграда – он кипит,Жемчужной пеною украшен,Встает на битву со скалойИ, умирающий, все страшенВсей перейденной глубиной.1856 или 1857<p>На корабле</p>Летим! Туманною чертоюЗемля от глаз моих бежит.Под непривычною стопоюВскипая белою грядою,Стихия чуждая дрожит.Дрожит и сердце, грудь заныла;Напрасно моря даль светла,Душа в тот круг уже вступила,Куда невидимая силаЕе неволей унесла.Ей будто чудится заранеТот день, когда без корабляПомчусь в воздушном океанеИ будет исчезать в туманеЗа мной родимая земля.1856 или 1857<p>Италия</p>
