За лесом лес и за горами горы,За темными лилово-голубые,И если долго к ним приникнут взоры,За бледным рядом выступят другие.Здесь темный дуб и ясень изумрудный,А там лазури тающая нежность…Как будто из действительности чуднойУносишься в волшебную безбрежность.И в дальний блеск душа лететь готова,Не трепетом, а радостью объята,Как будто это чувство ей не ново,А сладостно уж грезилось когда-то.Октябрь 1856<p>Римский праздник</p>Не напевай тоскливой мукиИ слезный трепет утиши,Воздушный голос! – Эти звукиСмущают кроткий мир души.Вокруг светло. На праздник РимаВзглянули ярко небеса —И высоко-неизмеримаИх светло-синяя краса.Толпа ликует, как ребенок,На перекрестках шум и гул,В кистях пунцовых, бодр и звонок,По мостовой ступает мул.В дыханье чары мимолетнойУже ласкались вкруг меняИ радость жизни беззаботной,И свет безоблачного дня.Но ты запел – и злые звукиСмущают кроткий мир души…О, не зови тоскливой мукиИ слезный трепет утиши!Конец 1856 или начало 1857<p>Еще майская ночь</p>Какая ночь! На всем какая нега!Благодарю, родной полночный край!Из царства льдов, из царства вьюг и снегаКак свеж и чист твой вылетает май!Какая ночь! Все звезды до единойТепло и кротко в душу смотрят вновь,И в воздухе за песнью соловьинойРазносится тревога и любовь.Березы ждут. Их лист полупрозрачныйЗастенчиво манит и тешит взор.Они дрожат. Так деве новобрачнойИ радостен и чужд ее убор.Нет, никогда нежней и бестелеснейТвой лик, о ночь, не мог меня томить!Опять к тебе иду с невольной песней,Невольной – и последней, может быть.1857<p>Бал</p>Когда трепещут эти звукиИ дразнит ноющий смычок,Слагая на коленях руки,Сажусь в забытый уголок.И как зари румянец дальныйИль дней былых немая речь,Меня пленяет вихорь бальныйИ шевелит мерцанье свеч.О, как, ничем не укротимо,Уносит к юности былойВблизи порхающее мимоКруженье пары молодой!Чего хочу? Иль, может статься,Бывалой жизнию дыша,В чужой восторг переселятьсяЗаране учится душа?1857<p>«На стоге сена ночью южной…»</p>На стоге сена ночью южнойЛицом ко тверди я лежал,И хор светил, живой и дружный,Кругом раскинувшись, дрожал.Земля, как смутный сон немая,Безвестно уносилась прочь,И я, как первый житель рая,Один в лицо увидел ночь.Я ль несся к бездне полуночной,Иль сонмы звезд ко мне неслись?Казалось, будто в длани мощнойНад этой бездной я повис.И с замираньем и смятеньемЯ взором мерил глубину,В которой с каждым я мгновеньемВсе невозвратнее тону.1857<p>Шиллеру</p>
