М о л о т о в. Он не может пропасть бесследно, довольно важная птица, известен чуть ли не каждому, начиная со школьников.
М а л е н к о в. Отступать поздно, следует довести дело до логического конца. Знаю исполнительных, опытных юристов, которые не подведут, проведут суд без сучка и задоринки.
Х р у щ е в. Ныне не сталинское время, но суд будет вновь закрытым, без любопытной публики, так сказать общественности, тем более без представителей прессы. Конечно, было бы лучше не арестовывать и просто задушить гадину, в некрологе написать, что не выдержало сердце, устроить пышные похороны, урну с прахом запрятать в Кремлевской стене, и дело с концом.
М а л е н к о в. Он недостоин лежать даже в земле, тем более оказаться по соседству с известными личностями.
М о л о т о в. Все помнят, как нес гроб Иосифа, первым выступил на похоронах. Вопрос, не где захоронить, а как изъять из жизни без лишнего шума, чтобы страна встретила приговор с удовлетворением?
X р у щ е в. Если объявим шпионом, многие не поверят, зная, что он руководил поимкой шпионов. Сколько времени просиживал штаны в НКВД?
М о л о т о в. Много. Начал с ответственного секретаря «чрезвычайки» в Баку, был зампредом Закавказского ГПУ.
Х р у щ е в. Не забуду, каким гоголем, задрав нос, ходил после кончины Иосифа. Нас считал мелкими сошками. Радовался, что оказался в двух шагах от вершины власти. Закружилась голова, возомнил себя новым вождем, развернул небывалую деятельность, запретил носить на демонстрациях наши портреты, дескать, это несовместимый с коммунистическими принципами культ личности. Интриган высшей пробы. Опоздай с арестом, упрятал бы за решетку нас. Страшно подумать, что могло произойти, успей он поднять войска.
М о л о т о в. Сидели бы сейчас в Лефортовской, хлебали баланду.
Х р у щ е в. Следует в его деле поставить точку. Опасен даже лишенный свободы.
М о л о т о в. Не сгущай краски, сбежать не сможет.
М а л е н к о в. Спокойно вздохнем лишь после исполнения приговора.
Х р у щ е в. На обыске набралось одиннадцать мешков документов, среди них компромат на каждого из нас. Мало обвинить в шпионаже, предательстве, добавим бытовую распущенность, соблазнение малолетних.
М о л о т о в. Необходимо изъять из протоколов следствия и суда все лишнее, что не следует знать потомкам[86].
М а л е н к о в. Кто станет рулить процессом? Предлагаю маршала Конева — прекрасно зарекомендовал себя при командовании фронтами в войне, руководстве войсками Варшавского Договора, Группой наших войск в Германии.
Х р у щ е в. Согласен, не подведет, обязан нам многим — в сорок втором за хаотичное отступление понизили в звании, от ареста спас Жуков, взял к себе замом, нa недавних похоронах доверили нести подушечку с орденами покойного.
М а л е н к о в. Груб, типичный солдафон.
Х р у щ е в. Это не помеха, а даже лучше — в точности выполнит все полученные инструкции.
М о л о т о в. Не советую делать из Лаврентия «Синюю бороду», полового гиганта, акцентировать внимание на его личной жизни, вернее, внебрачных связях.
X р у щ е в. Ошибаешься, это обвинение будет понятно и возмутит каждого гражданина, клеймо развратника усилит его вину.
Со дня ареста он не имел прогулок на свежем воздухе, не получал с воли продуктовых передач, не было и свиданий с близкими родственниками. Почти полгода не читал газет, не слышал передач радио, не имел понятия, как в стране восприняли его арест.
На очередном допросе пожаловался, что его не пожелал выслушать ни один член Политбюро, ЦК, не имеет адвоката, что является грубейшим нарушением закона.
— Также кормят из рук вон плохо, пища отвратительная. По этой причине в знак протеста объявляю голодовку.
Заявление не испугало Руденко.
— Будем кормить насильно с помощью зонда, процедура весьма болезненная.
Протест продлился день, вечером Берия с жадностью набросился на перловую кашу, прежде с трудом лезшую в горло, прозванную на флоте «шрапнелью», попросил добавку. Ha допросе завел разговор о своей личной жизни:
— Признаюсь, что имел любовниц, но их было ничуть не больше, чем у других. Все любовные связи проходили исключительно по согласию обеих сторон. Последние годы хранил верность Дроздовой, родившей мне дочь. Не был насильником, тем более садистом, совратителем малолетних.
Руденко обещал вызвать на суд Дроздову, чтобы та подтвердила свои письменные показания, что обрадовало Берию.
«Процесс состоится! He задушат в камере, не застрелят при попытке к бегству. На публике, в присутствии представителей массовой информации от обвинений не оставлю камня на камне!».
Прекрасно понимал, что судьи с прокурором — пешки в игре, станут послушно действовать по подсказке Кремля.
«Буду до суда сдерживать эмоции — если продолжу огрызаться, грубить, упрячут в шкаф, где невозможно пошевелиться. Замучают бессонницей, поставят на сутки в «стойку», узнаю силу дубинки, кулаков».
Руденко вернул к реальности.
— Обыски особняка и дачи выявили несколько тысяч рублей, иностранную валюту, облигации 3-процентного займа, много золотых изделий, живописные полотна, холодное оружие прошлого века. Где наворовали?
