— …Судом установлено, что в сентябре 1941 г. подсудимый отдал письменное распоряжение о расстреле без суда 25 арестованных по списку, совершал тайные похищения и убийства людей…
«Судят целую группу, а в приговоре фигурирую пока я один», — с горечью отметил Лаврентий Павлович.
— …Вплоть до своего ареста Берия поддерживал и расширял тайные связи с иностранными разведками. Действуя как иностранный шпион, использовал в своих преступных целях и других агентов иностранных разведок, поддерживал связь с контрреволюционными грузинскими меньшевиками-эмигрантами, агентами ряда иностранных разведок, предпринял преступные меры к ослаблению советской разведки против гитлеровской Германии. Так, в 1942 г. предпринял в тайне от Советского правительства попытку установить связь с Гитлером, пытался начать с ним переговоры и предлагал уступить гитлеровской Германии Украину, Белоруссию, Прибалтику, Карельский перешеек, Бессарабию, Буковину…
«Простые люди пропустят факт сотрудничества с неизвестным им мусаватом, но ни за что не простят связь с фашистами, желании отдать им значительную территорию Родины. Суд родит ненависть ко мне всего народа».
— …Берия с помощью соучастников пытался открыть врагу перевалы через Главный Кавказский хребет, что должно было привести к иностранной оккупации Закавказья…
«За оборону Кавказа награжден, а ко дню Победы стал Героем! Благодаря моему командованию, пресекли все авантюры абвера, в том числе попытку спровоцировать малые народы на выступления против Союза. Скверно вооруженные, с «трехлинейками», в обмотках вместо сапог, тоненьких шинелишках, необстрелянные бойцы тем не менее преградили немцам путь к нефти!»
— …Судебным следствием установлены также факты иных деяний Берии, свидетельствующих о его глубоком моральном падении…
«Все же решили ворошить грязное белье, обвиняют в разврате, чтобы представить насильником, половым гигантом, обладателем гарема!».
— …Судом установлено, что Берия совершал изнасилования женщин, заманил обманным путем в свой особняк 16-летнюю школьницу Дроздову В. С. и изнасиловал ее, угрожал ей и матери физическим уничтожением в случае, если они обратятся с жалобой на него…
Упоминание о любимой заставило сильнее биться сердце. «Напрасно надеялся, что к делу не пристегнут Лялю, точнее, меня к ней. Изнасилование не доказано, лишь имеются письменные показания так называемой потерпевшей — известно, как получают подобное. При всем желании не мог приводить девушку к себе в особняк, где постоянно проживают сын, невестка с внучками, куда наведывается Нино…».
— …Виновность установлена подлинными документами, вещественным доказательствами, собственноручными записями подсудимого, показаниями многочисленных свидетелей и потерпевших…
«Документов кот наплакал, им нет веры, все свидетели — мои недоброжелатели, завистники, патологические трусы, желающие спастись наговором. Считал судей если не мудрыми, то по крайней мере умными, как же могли выдать за правду явную ложь, поставить все с головы на ноги?..»
— …Суд считает доказанной виновность подсудимого Берии, руководствуясь статьями 319, 920 Уголовно-процессуального кодекса
РСФСР… По совокупности совершенных им преступлений приговаривается к высшей мере уголовного наказания — расстрелу[99], с конфискацией всего лично ему принадлежащего имущества.
Берия стал терять устойчивость, ноги подкосились, и не схватись он за перегородку, рухнул бы на пол…
Когда вернулась способность слышать, двигаться, подался вперед, точно хотел ринуться на судей, но на пути стал солдат, и Берия плюхнулся на стул, стал с жадностью глотать воздух, чувствуя, как по телу растекается могильный холод.
В камере без сил опустился на койку. Обхватил голову руками, принялся раскачиваться из стороны в сторону.
Очнулся, когда вошел Хижняк, услышал требование сдать костюм, сорочку, туфли, надеть прежнее солдатское обмундирование и выйти. Послушно заложил руки за спину, сцепил пальцы, покинул камеру.
С идущим следом Хижняком и присоединившимся начальником штаба ПВО, заместителем командующего ВВС генерал-полковником Батицким спустился по крутой лестнице в подвал с нависшим над головой сводчатым потолком.
Механически передвигал ноги и гадал: «Куда ведут? Только не в Бутырку, где для исполнения приговоров имеется специальная комната, иначе вывели бы из здания, посадили в фургон».
При очередном шаге оступился, чуть было не растянулся на полу, но бдительный Хижняк вовремя поддержал.
— Стоять!
Замер перед деревянным щитом с кольцом. Левая щека задергалась в нервном тике. Лицо осунулось до такой степени, что изменились черты лица, стал не похож на свои известные в стране каждому портреты.
Хижняк хотел завязать приговоренному глаза полотенцем, но Батицкий остановил:
— Отставить!
— Так ведь инструкция…
— Пусть взглянет в лицо смерти.
Хижняк затолкал полотенце в карман. Подошли генерал Москаленко, Руденко, Шверник. Первый покашливал в кулак, второй мял в руке папиросу, третий прятал взгляд, не скрывая, что заплатил бы дорого за возможность не присутствовать на процедуре.
Батицкий достал парабеллум.
