Назначить т. В. Н. Меркулова с февраля 1947 г. зам. начальника Главного управления советским имуществом за границей при Министерстве внешней торговли СССР;…назначить в апреле 1947 г. начальником Главка ГУСИМЗ;…назначить в октябре 1950 г. министром Госконтроля СССР;…уволить 17 сентября 1953 г.
И з в о с п о м и н а н и й H. X р у щ е в а
Раньше я с уважением относился к Меркулову, он был культурный человек, нравился мне, поэтому сказал товарищам: «Тот факт, что являлся помощником Берии в Грузии еще не свидетельствует, что он его сообщник. Берия занимал высокий пост, сам подбирал себе кадры. Люди верили ему, поэтому нельзя рассматривать всех, кто у него работал, как его соучастников по преступлениям». Прокурор Руденко сказал, что Меркулова надо арестовать потому, что следствие по делу Берии без Меркулова затрудняется, окажется неполным. ЦК разрешил арестовать Меркулова. К моему сожалению, он был связан с Берией в преступлениях, и сам сел на скамью подсудимых.
Новость была настолько невероятной, что показалась бредом.
«Подобного не может быть! Это провокация!»
Меркулов сидел, не в силах шелохнуться. Неслыханное известие сообщил личный осведомитель, внедренный на престижную службу в Кремле.
— Взяли прямо на заседании Президиума ЦК. На его даче и в особняке на Малой Никитской провели обыски, отключили телефоны, здания блокировали. Сына с беременной невесткой и внучками держат на спецдаче. Одновременно арестованы начальник его охраны Саркисов, ближайшие сотрудники Надирая, Людвигов…
Меркулов не замечал, что покрывается липким потом, рука с трубкой телефона онемела.
— Куда увезли? — с трудом выдавил из себя Всеволод Николаевич, из предосторожности — аппарат мог прослушиваться — не назвал фамилию главного арестованного.
— Место содержания держат в строжайшей тайне. Осведомитель обещал при поступлении новой информации незамедлительно проинформировать.
Трубка умолкла, но Меркулов продолжал крепко сжимать ее, не в силах разжать пальцы. Обладая способностью предвидеть если не все, то многое, на этот раз был ошарашен новостью, которая не могла присниться даже в кошмарном сне — выше арестованного министра внутренних дел и первого заместителя Председателя Совета Министров был только Генеральный секретарь партии.
«Крепко держал бразды правления всей державы, имел громадную, безграничную власть, никто не смел даже подумать о нем плохо. Кто подставил подножку? Если взяли с помощниками, водителем, возьмут и его приближенных доверенных лиц, даже приятелей, друзей, к последним отношусь я!»
Смежил веки, и как на экране появились разрозненные, чуть мутные страницы пережитого. Гордился прекрасной памятью, помнил массу фамилий, званий, даже номера телефонов, даты проведенных операций, которыми руководил или принимал в них участие и, конечно, незабываемые встречи со Сталиным, полученные от него приказы, поручения. Когда в начале 1941 г. контрразведку передали Наркомату обороны, понял, что вождь это сделал из опасения, что спецслужбы попадут под контроль Берии. Понятно, не возразил и обрадовался, когда с первыми наступлениями немцев Сталин изменил свое решение, вернул контрразведку в введение НКВД. Хвалил себя за то, что поступил так же дальновидно, не вступившись за вызванных из зарубежья и арестованных, прекрасно зарекомендовавших себя разведчиков, согласился с мнением первого в стране человека, что нелегалы работали из рук вон плохо, расслабились в чужих странах, обуржуазились или перевербованы другими разведками, стали двойниками. He забыл, как в 3 часа ночи 22 июня 1941 г. на срочно созванном совещании потребовал от подчиненных немедленно перестроить оперативную работу, оснастить забрасываемых в тыл противника новейшими радиостанциями, так как прежние громоздки, радиограммы следует передавать короткие, что исключает пеленгацию противником. Сталин кивком дал понять, что советы верны. После окончания битвы под Москвой убедил вождя не изымать разведку из ведения ГРУ. Не забывал oxoту на Андрея Власова[102]. Вначале было невозможно поверить в предательство командующего 2-й ударной армией, члена партии с 1930 г., кавалера нескольких орденов, но на стол легло открытое письмо бывшего генерала «Почему я встал на путь борьбы с большевиками», где каждое слово источало яд. Власов возглавил созданный под эгидой немцев Комитет освобождения народов России, сформировал из пленных Русскую освободительную армию — к середине 1943-го в ней стало 90 батальонов, не считая 600 тыс. эмигрантов, националистов, хильфсвиллингов (добровольных помощников), полка донских казаков. Мириться с подобным было преступно, и Меркулов занялся засылкой в РОА разведчиков для ведения контрпропаганды. Провели работу с женой другого предателя, близкого Власову комиссара Жиленкова, в письме мужу супруга обрадовала, что не репрессирована, благополучие ее и детей целиком зависит от мужа, отца, за содействие в уничтожении начальника ждет прощение. В оперативных документах Власов именовался «Вороном», захватить предателя удалось лишь после Победы.
