— Желаю презентовать при встрече супруге подарок, понятно, не грошовую безделушку, а нечто ценное. За содействие в приобретение помогу в продвижении на службе. С обладателями вещичек расплачусь дойчмарками, продуктами.
Дьяков владел десятком золотых червонцев с профилем последнего царя, тремя кольцами с бриллиантами и не раздумывая впился бы зубами в глотку каждому, кто посмел отнять это. Чтобы закрепить знакомство, завоевать полное доверие инспектора, принес ему не драгоценности (чтобы не заподозрил в мародерстве), а пачку купюр с портретом Ленина.
— Что суешь? — удивился Боярский.
— Сторублевки, — ответил Дьяков. — Тут ровно сто тысяч.
Боярский вскипел:
— Неверно меня понял! Имел в виду ювелирные изделия из драгоценного металла высокой пробы. Советским деньгам сейчас грош цена. Ныне высоко ценятся дефицитные сахар, тушенка, хлеб, соль, керосин, спички. При голодном существовании, жизни на грани смерти, чтобы не сыграть в ящик, не переселиться на кладбище, увидеть детей бездыханными, люди готовы за консервы, буханку, маргарин, лекарства снять с себя последнюю рубаху, не говоря о драгоценных цацках, золотых коронках.
Дьяков сделал вид, будто решает сложную задачу, наморщил лоб, почесал затылок.
— Обнищал народ. Bce ценное успели обменять на провиант, медикаменты или лишились во время обысков. Но постараюсь исполнить приказ.
— Просьбу, — поправил Боярский и в знак дружеского отношения, положил руку на плечо Дьякова.
Новость принес Мюффке:
— Как говорят русские, в нашем полку прибавление. Ряды РННА пополнились весьма ценным приобретением, которому можно доверить армию из числа пленных, местного населения, казаков, что поможет приблизить победу, сокрушить советский строй. Нам был крайне необходим именно такой волевой, имеющий опыт в командовании крупным военным соединением, обладающий авторитетом, непременно чистокровный русский, ненавидящий все советское, начиная со Сталина и его бездарными маршалами, генералами. И такой нашелся. Лучше не найти — кадровый военный, с девятнадцатого года прошел путь от рядового до генерал-лейтенанта, был советником в Китае у Чан Кайши, относительно недавно командовал 2-й ударной армией.
— Имеете в виду Власова Андрея Андреевича? — угадал Дьяков.
Мюффке кивнул и продолжил:
— Сделал блестящую карьеру, служил в штабе Ленинградского округа, командовал дивизией, механизированным корпусом. Дважды награждался орденом Ленина. Любимец вождя. Чудом избежал ареста, ликвидации в числе других военачальников, гибели в Волховских болотах, где в «котел» попала его армия. Осознал безнадежность положения, предложил нам свои услуги.
Дьяков впитывал сведения о Власове, который разразился письмом-меморандумом с призывом к ОКВ[152] опереться на русских (в частности, на пленных и эмигрантах) в борьбе с советской властью, поспешить с созданием национальной армии, которая поможет уничтожить насквозь прогнивший коммунистический строй, вернуть крестьянам отобранную в коллективизации землю, даровать народам свободу вероисповедания. Вскоре Дьякову стало известно, что 42-летний Власов любвеобилен — в Китае соблазнил жену Чай Канши, заложницу, несовершеннолетнюю китаянку, на родине оставил родившую ему дочь Ульяну Осадчую, в начале войны отправил законную супругу Анну в эвакуацию, на фронте заимел несколько ППЖ — Агнессу Подмазенко, продавщицу Военторга Марию Воронову, поспешил жениться (не будучи разведенным) на миллионерше Бильберг.
Генерал пришелся немцам ко двору как нельзя кстати. Гитлер давно планировал получить полное господство над русской территорией вплоть до Урала. Для выполнения задуманного были необходимы помощники-исполнители из числа перебежчиков, изъявивших желание служить peйху, с высокими званиями пленные, о которых Гитлер сказал:
Славяне призваны работать на нас. Когда перестанем в них нуждаться, они смогут преспокойно умирать.
Обязательные прививки, система здравоохранения для них излишни. Нежелательно и размножение славян. Образование для них опасно. Вполне достаточно, если смогут считать до 100. Каждый образованный человек — будущий враг. Мы оставим им только религию, как средство отвлечения. Что касается пищи, то ее получат лишь для поддержания жизни. Мы — господа, мы превыше всего.
Дьякову было известно и признание Власова в его «Открытом письме»:
Мой народ втянут большевиками в войну за чуждые ему интересы англо-американских империалистов. Большевизм и, в частности, Сталин главные враги русского народа. Первая и святая обязанность каждого честного русского человека принять участие в борьбе против Сталина и его клики.
В болотах я пришел к окончательному выводу, что мой долг в том, чтобы призвать русский народ к борьбе за свержение власти большевиков, за прекращение кровопролитной, не нужной русскому народу войны, к борьбе за создание новой России[153].
Боярский горел желанием встретиться с Власовым и выехал в Берлин. Дьяков свободно вздохнул.
Одно дело подчиняться немцам и иное так же служащим Германии соотечественникам.
