В дверях показался Горислав, за ним вышла и Леля, держа на руках маленького Могуту, который во все Глаза смотрел на интересную гостью с румянами щеками да ладными речами.
— Ах ты чернавка проклятая! Змеюка такая! — Мачеха Росава хлёстко ударила Лелю по лицу-Бесстыдница!
Девушка прижала руку к полыхающей щеке. Боль обиды сдавала грудь. Она брезгливо посмотрела на родного отца, который прятал взгляд. Мягкий его характер, был как никогда кстати для Росавы, поэтому главенство в доме было за ней.
— Я тебе покажу как женихов чужих обхаживать! — Она было снова замахнулась на Лелю, но та вдруг резко перехватила ее ладонь, и грубо отдёрнула от себя. Росава ошалев от такой дерзости своей падчерицы, на секунду опешила.
Леля, стараясь не расплакаться, сжала руки в кулаки.
— Я больше не позволю тебе бить меня! Все эти годы я терпела унижения в родном доме! — Она перевела взгляд на Горислава, ища наконец в нем поддержки, но отец молча поджимал губы, казалось он все же хотел заступиться за родную дочь, но злобные взгляды, которые бросала на него Росава, были куда красноречивее. Неужели смолчит, подумала на секунду Леля. Как же так? Как же так, Батюшка?
Своемила прижалась к стене, тихая до сели Леля, показала себя с другой стороны.
— Да я тебя удавлю! А ну пошла вон из избы! — Мачеха Росава, вся побагровев от злости, указала рукой на дверь, топнув при этом ногой. Рядом на лавке громко захныкал Могута.
— Так куда же она пойдёт… — Начал Горислав
— Помолчи старый пень! Посмотри лучше какую змеюку мы пригрели в доме! Говорила я тебе что нагулянная она! Не твоя она дочь! Нагуляла ее Любомира, а нам теперь жизнь с ней горче полыни будет! Бедовый ты!
Каждый раз, тетка Росава пыталась посеять зерно сомнения в душе Горислава. Знавала она как любил он тогда ещё живую мать Лели, и видела какая она красавица была. Многие молодцы головы оборачивали ей в след, когда ты шла по улице.
Горислав злился, но все чаще стал присматриваться к дочери, ища в ней свои черты…
Леля, не желая больше слышать оскорбления, с жалостью посмотрела на Могуту, и подбежав к бревенчатой двери, оттолкнув на пути Росаву, сухо кинула отцу.
— Не вернусь я больше Батюшка, — В горле вдруг предательски встал ком-Коли дочерью была плохой тебе, прошу простить меня. Но знай, ничего дурного я не сделала, и к Вышеню ночами не бегала, и сватов не ждала от него!
В углу громко засмеялась Своемила, оголяя кривые зубы,
— Враки! Сваха то к тебе пришла! Да только матушка правильно и сделала что прогнала ее! Спуталась с чужим хлопцем, поделом тебе!
— Какая ты глупая Своемилка!
— Леля погодь! Как же так, девка из отчего дома уходит! Куда же ты пойдёшь! Не пущу! — Горислав направился к дочери, девушка тут же метнулась к двери.
— Проучи ее! Давно пора розгами ее отходить! Совсем от рук отбилась-Закричала Росавая, выглядывая из за спины мужа.
Леля тут же отодвинула железный засов, и рысью бросилась прочь со двора. Возле покосившейся бани громко залаял лохматый пёс, девушка на миг обернулась. Около невысокой березы, стоял Вышень.
— Леля! — Парень откликнул ее, и в два счета нагнал беглянку.
— Пожалуйста не держи меня! Ступай куда шел! Худо мне и так! — Вышень вдруг взял ее за локоть, слегка надавив.
— Почему свахе отказала? Уж давно по нраву ты мне, али не гож я для тебя?
Леля кинула взор через его плечо. Дверь избы распахнулась, и на крыльце появился Горислав, следом за ним выбежала тетка Росава.
— Погляди ка! Чего я тебе говорила! Вот! Сам теперь посмотри!
Вышень обернулся на крик, нахмурив брови, хлопец ничего не понимал.
Леля улучив момент, бросилась в сторону леса скорее бежать прочь от клеветы проклятой, от обиды жгучей, что сердце больно сжимало. Горислав что то закричал ей в спину, да только не слышала она его, горячие слёзы брызнули с глаз, в ушах бил набат. Несправедлив батюшка с ней, долгие годы терпела она побои от тётки Росавы, слова обидные, что больнее ножа резали, не жаловалось она отцу, видела как тот с утра до ночи горбатился, что бы нужды не знали в семье, да только когда несправедливо ее опорочили, ждала она от него поддержки родительской, да так и не получила. Прошлой весной, на радоницу, увидел Лелю хлопец ладный, сын дядьки Гостомысла, кузнечих дел мастера, да и весь праздник старался в хороводе именно с ней рядом встать, да за руку поддержать. Не отвечала ему Леля симпатией, зато Своемила услужливо свою ладонь протягивала, да глаза отводила, румянцем заливалась, хоровод водила. С тех пор часто встречала она его на своём пути, то у колодца встретит как бы не взначай, да коромысло норовит отобрать, мол сам нести буду. То на пашне с утра уже дожидался Лелю, в узелке ягоды припрятав да пироги с брусникой. Холодно держалась с ним Леля. Знала что сестрице сводной по душе он, да и не люб Вышень ей. И вот учудил, сваху прислал, отчего и прогнала мачеха Росава ее.
Седьмица пошла как Леля жила у бабки Белявы, помогала по хозяйству знахарке, да думы свои думала, о жизни и что делать дальше.
