— На днях я сам лично видел как эта рабыня о чем то переговаривались с словенской знахаркой у стен мужского дома! Они в сговоре! У нас нет оснований не верить этой рыжеволосой женщины! — Аксель зло оттолкнул от себя Ингрид. — Бывшим рабам нельзя доверять! Словенка ненавидит нас всех за то что мы привезли ее сюда! Много раз она хотела сбежать, но Харальд как мальчишка не замечал очевидного! — Аксель брезгливо посмотрел на Ингрид— Она украла драгоценности, и подожгла баню. Потом эти две суки хотели сбежать, подкупив золотом торговцев, которые бы забрали их с собой!
— Заткнись Аксель! — Закричал Харальд, все так же прикрывая собой Сольвейг, не давая воинам протиснуться к ней. — Эта девушка лечит наш народ! До сих пор она не принесла вреда ни одному из нас!
— Уйди с дороги Харальд! Всем известно как ты бегаешь по ночам к этой шлюхе! — Закричал в гневе конунг. — Она окрутила тебя! Открой же наконец глаза!
Внезапно в зал забежала старая рабыня, которая была проставлена к Оде, по наказу Сольвейг.
Старуха низко поклонилась, не решаясь начать говорить.
— Что ещё?! — Раздраженно спросил конунг.
— Господин, юная Ода…
— Что с ней? — подскочил Ярл Олаф, хватая старуху за грудки.
— Померла несчастная! Отмучилась бедная!
Старик Олаф отпустил рабыню. Хватаясь за сердце, он медленно присел на лавку.
— Словенская сука отравила мою дочь! Ее отвары сгубили мою Оду! — Закричал он на весь зал, конунг поднялся со своего места и приблизился к Харальду.
— Уйди с дороги сын, эта девка должна понести наказание…
— Как ты смеешь защищать убийцу моей дочери! — Гневался старик Олаф, приступ кашля вновь одолел его, старый Ярл поднёс ко рту скомканную тряпицу.
Харальд все так же не выпускал из рук секиру, викинг был готов напасть на любого кто осмелился подойти к Сольвейг.
— Это ещё следует доказать! Эта рыжая баба лжёт!
— Ты смеешь идти против моего слова? Ты забываешься! — Кричал конунг, его глаза налились кровью.
Харальд слегка усмехнулся.
— Неужели конунг ты забыл как эта девушка спасла твою жизнь? Ты поверил бредням рабыни, которую никогда не видел!
— Довольно! — разъярённый словно медведь, Ингви стукнул по столу. — Кажется Харальд, уже слишком много обстоятельств против этой словенской бабы! Но ты как упрямый осел, не хочешь в это верить!
— В моих словах нет обмана! — Воскликнула Кассандра с противоположной стороны зала, ее взгляд выражал такое неподдельное волнение в перемешку с печалью, что это вполне могло сойти за правду. — Эта словенская девчонка проклинала тебя, Ярл Харальд! Она всем сердцем ненавидит тебя и весь народ севера! Неужели тебе не достаточно того что она отравила Оду, понимая что несчастная девушка могла что то увидеть или услышать в эту ночь! Возможно неповинная Ода видела как одна из них поджигала баню! Она опоила ее ядом! Словенка ведьма! Они украли украшения что бы расплатимся ими с торговцами! Один золотой пояс Оды может стоить целого корабля!
— Придержи свой язык, глупая женщина! Поистине ты дочь Локи! Этим вечером Сольвейг была со мной! — Гневно посмотрел на неё Харальд, и взяв Сольвейг за руку, направился к Ингрид. Рабыня все так же сидела на полу, боясь издать какой либо звук.
Эйнар пил уже шестую чашу эля. Пытаясь заглушить свою душевную боль, боль утраты Оды и их ребёнка. Викинг несколько раз за вечер хватался за нож, с ненавистью смотря на Ингрид и Сольвейг. Лишь сидевшие рядом викинги не давали ему встать с лавки. В этот момент он ненавидел Харальда за то что он защищает эту проклятую девку, которая убила его невесту.
Юный Бьёрн все чаще всматривался в
красивую саксонку, ее голос… голос..
Харальд смотрел на Ингрид с ледяным презрением, он был готов собственноручно придушить этих двух баб, которые посмели так оболгать словенку. Наверняка она что то знает, но молчит от страха. Рыжая баба что то задумала, неужели это ее месть за то что он передал ее другому?
— Говори рабыня, у тебя есть последний шанс рассказать правду и возможно сохранить свою жалкую жизнь!
— А я хочу послушать твою словенскую шлюху, которая так жестоко убила мою дочь! — воскликнул Ярл Олаф, когда приступ кашля немного оставил его. Харальд почувствовал как внутри него все закипает, ещё одно слово и он за себя не ручается. Нет, он не даст словенку в обиду, она не виновата, он до последнего вздоха будет защищать ее.
Сольвейг робко дотронулась до его плеча и наконец вышла вперёд.
— Я скажу! Я не знаю о чем говорит эта женщина, все ее слова ложь, бессовестная ложь! Я не убивала Оду! Видят Боги, я приложила все усилия что бы помочь ей! Но возможно ее ожоги были очень глубокими, раны сильно кровоточили…
— Грязная сука! — Кричал Олаф, — А как ты объяснишь драгоценности в кармане этой жалкой рабыни? Или мои глаза мне врут! Вы обе, хотели обокрасть мою дочь, после чего решили сжечь ее в бане! Я прикончу вас собственными руками!
— Сначала тебе предстоит разобраться со мной, Ярл! — Зашипел грозно Харальд, прижимая Сольвейг к себе. — Я никогда не поверю что бы словенка могла кому нибудь принести вреда! Этим вечером мы были вместе! Она не поджигала баню!
