— Ты наверное забыла что с сегодняшнего дня ты рабыня! И собственность конунга! И это именно тебя обвиняют в смерти Оды! Тебя и безмозглую Ингеборг! — Рыжая саксонка оскалила ряд жемчужных зубов. — Никто не поверит словам рабыни, что бы ты не говорила! А после того как Харальд уплывет, я уж постараюсь сделать так, что бы ты сама просила о смерти!
Сольвейг ужаснулась, эта девка окончательно потеряла рассудок!
— Ты не Госпожа! А такая же рабыня как и я сама! Так что мы равны! И если ты посмеешь мне что то сделать…
Кассандра внезапно запрокинула голову назад и вновь звонко залилась смехом, так что ее рыжие локоны подрагивали на плечах.
— Глупая словенка! Опять я на шаг впереди тебя! Взгляни же! — Саксонка вдруг подняла рукав платья, и взору Сольвейг предстал массивный золотой браслет, который украшал тонкое запястье рыжеволосой девки.
— Сын конунга, Ингемар, отныне сделал меня своей наложницей. Он как и все мужчины не смог устоять, познав сладость моих губ. Так что теперь я не рабыня. Я под защитой, а ты мне не ровня! — Кассандра вплотную подошла к Сольвейг, леденящим взглядом она смотрела казалось в самую душу — И сегодня ночью, я попрошу его, что бы Ярл Харальд никак не смог увидеть тебя до отплытия.
— Какая ты жестокая! Неужели в тебе не осталась хоть капли сострадания? — Сольвейг пыталась унять нервную дрожь, все ее нутро просило придушить подлую гадину, которая так легко и просто говорила о своих злодеяниях, как будто это совсем для неё ничего не значит. — Если бы ты по настоящему любила Харальда, ты бы никогда не принесла ему столько боли и всем невинным людям!
— Да что ты можешь знать о любви! Я отдала ему своё сердце! Свою душу и тело! Но он почему то предпочёл тебя! Да на тебе же ни кожи ни рожи! Убогая!
— Убирайся прочь! Твой язык наполнен ядом! Знай, я совсем тебя не боюсь! Харальд любит меня, а я люблю его, он никогда не оставит меня!
Кассандра прищурила глаза, лёгкая усмешка коснулась ее губ.
— Это мы ещё посмотрим. — Саксонка быстрым шагом направилась к дверям, наступив при этом на глиняную миску где была похлёбка, та с треском раскололась на мелкие черепки, издавая неприятный звук.
— Приятного аппетита — Обернулась та уже у дверей, и тут же хохотнула — Ах да, совсем забыла, ты же не голодна. Тогда добрых снов! Молись свои Богам чтобы они спасли твою жалкую жизнь!
Сольвейг старалась не смотреть на эту наглую девку. Сейчас она думала как бы скорее увидеть Харальда, и вообще удасться ли им увидеться, неизвестно что ещё может выкинуть рыжеволосая.
Кассандра громко стукнула по двери, желая что бы скорее отворили дверь.
Бьёрн который все слышал, весь разговор девушек, помнил приказ Ульфа, не открывать до его прихода. И как раз когда Кассандра потребовала что бы ее выпустили, воин наконец вернулся на пост, справив нужду.
— Вот спасибо тебе парень, если бы не ты..
Но Бьёрн ничего не ответил викингу, мазнув по Ульфу бесцветным взглядом, мальчишка желал скорее уйти прочь, иначе завидев сейчас рыжую девку, он просто прикончит ее на месте. Значит это она убила его отца! Она и рабыня Ингеборг! Эта сука сожгла несчастную Олафдоттир и спокойно ходит по этой земле! Чутьё не подвело его!
Мальчишка вышел во двор, отгоняя ногами курей, Бьёрн пытался унять набежавшие слёзы, принимая их за слабость, за позор, который не присущ настоящему викингу, коим он так желал стать.
Но ещё совсем детское сердце, которое только начало понимать этот жестокий и несправедливый мир, разрывалось на части по родителю, которого он больше никогда не увидит.
Бьёрн бежал все дальше от поселения, от людей, пытаясь найти заветное уединение, обдумать сказанное рыжеволосой бабой, а после пойти к конунгу и все наконец рассказать ему.
Весенний ветер тёплым дыханием залазил под рубаху Бьерна, трепал кудрявые волосы мальчишки, ласково,
по отцовски гладил по голове, как будто пытаясь согреть мальчика, который уже совсем скоро станет мужчиной и в сердце сурового воина не останется места для жалости.
Харальд в ярости вошёл в опочивальню конунга, проигнорировав двух воинов, которые не решились ему противостоять.
Две полураздетые наложницы, завидев молодого ярла, тут же вскрикнули и принялись прикрывать наготу, отбегая в дальний угол комнаты.
Конунг недовольно поднялся с ложа.
— Как смеешь ты вырваться в мои покои? — Ингви накинул на плечи алый шёлковый халат, некогда привезённый с далёкой Японии. Ветви сакуры были искусно вышиты умелыми руками мастера.
На лице конунга лежала тень недовольства.
— Я желаю видеть словенскую девчонку! — Харальд смотрел на отца, но видел лицо предателя.
Теперь когда Ингемар благополучно вернулся живым, надобность в Харальде отпала. Ингви и сам прекрасно понимал что скорее всего в Мерсии Харальда ждёт западня.
Но на тинге люди могут просить сделать конунгом Харальда, чего никак не мог допустить Ингви. Посаженный та трон бастард, вызовет пересуды среди народа, хевдингов и ярлов. Тогда каждый незаконнорождённый станет иметь право голоса. Этого никак нельзя допустить.
