Александр Исаевич чувствовал себя триумфатором. Однако его праздник был испорчен появлением в Жуковке Н. А. Решетовской. Что произошло между ними, мы не знаем, но в ночь с 14 на 15 октября она сделала попытку уйти из жизни (5). «15 октября 1970 года, — информировал КГБ руководство партии, — жена СОЛЖЕНИЦЫНА — РЕШЕТОВСКАЯ приняла большую дозу снотворного и была доставлена в больницу с диагнозом «отравление». Сейчас она находится на излечении в психоневрологическом отделении Московской городской клинической больницы № 1» (6).
Как реагировал на это нобелевский лауреат, чем он занимался в эти октябрьские дни и с кем контактировал, остается пока тайной. Можно назвать лишь одну его встречу, упоминаемую в воспоминаниях А. Д. Сахарова, который постепенно под влиянием сначала Э. Генри, Ю. Живлюка, братьев Медведевых, потом В. Чалидзе и Е. Г. Боннэр (которая вскоре стала его женой)[42] все более и более втягивался в диссидентское движение (7). Осенью 1970 г. Андрей Дмитриевич получил предложение принять участие в создании Комитета прав человека, среди инициаторов создания которой были В. М. Борисов, Т. Великанова, А. С. Вольпин Н. Горбаневская, В. Красин, Т. Ходорович, П. Якир, А. Якобсон (8). Андрей Дмитриевич не только согласился участвовать в деятельности комитета, но и попытался привлечь к его деятельности А. И. Солженицына. «В октябре 1970, — пишет Александр Исаевич, — Сахаров пришел ко мне посоветоваться о проекте комитета, но принес лишь декларацию… Я не нашел возражений» (9).
Одним из тех вопросов, которые занимали Александра Исаевича в эти осенние дни, был вопрос о поездке в Стокгольм для получения диплома лауреата Нобелевской премии. Для этого необходимо было срочно подготовить текст нобелевской лекции, с которой обычно выступают лауреаты. «Но, — пишет А. И. Солженицын, — в напряженные эти полтора месяца (тут наложилось тяжелого семейного много) я уже не в состоянии был составить лекцию» (10). В действительности текст лекции им был составлен, но подвергся серьезной критике со стороны А. А. Угримова, игнорировать которую было невозможно, а времени для его переработки с учетом полученных замечаний фактически не было (10а). К тому же, как утверждает Александр Исаевич, он не исключал, что в случае поездки возвращение домой ему будет запрещено.
Его опасения на этот счет не были лишены оснований. 20 ноября 1970 г. Ю. В. Андропов как председатель КГБ при СМ СССР и Р. А. Руденко как генеральный прокурор СССР подписали «Записку КГБ при СМ СССР и Прокуратуры СССР», в которой говорилось:
«Взвесив все обстоятельства, считали бы целесообразным решить вопрос о выдворении Солженицына из пределов Советского государства». Были названы три способа решения этого вопроса: а) воспрепятствовать возвращению А. И. Солженицыну домой в случае его поездки в Швецию для получения Нобелевской премии, б) предоставить ему возможности самостоятельного выезда за границу и в) лишить его советского гражданства. К записке был приложен проект Указа Президиума Верховного Совета СССР «О лишении советского гражданства и выдворении из пределов СССР Солженицына А. И.» (11).
В тот день, когда Ю. В. Андропов подписал указанную записку, А. И. Солженицын встретился с уже упоминавшимся норвежским корреспондентом Пером Хегге. «20 ноября, вечером, — пишет Ж. А. Медведев, — я представил А. И. Солженицына и Пер Эгил Хегге друг другу» (12). Если эта встреча не была зафиксирована КГБ, то последующие его контакты оказались в поле его зрения. Из записки КГБ: «Комитетом госбезопасности получены данные, что в последнее время Солженицын активизировал контакты с находящимися в Москве иностранными представителями. 24 и 26 ноября он имел встречи с аккредитованным в Москве корреспондентом норвежской газеты «Афтенпостен» Хегге, на одной из которых присутствовал известный своей антиобщественной деятельностью Ж. Медведев, а 27 ноября посетил посольство Швеции» (13).
После некоторых колебаний А. И. Солженицын решил от поездки в Стокгольм отказаться (14).
Пролетели два месяца, незаметно подошло 10 декабря, на которое было назначено вручение дипломов Нобелевской премии. В этот «самый день», пишет А. И. Солженицын, «из-за города на такси» приехал А. Д. Сахаров, «очень спешно, на пять минут, узнать, не согласился ли бы и я войти в комитет (речь идет Комитете прав человека — А.О.) членом-корреспондентом? …Я согласился «в принципе», т. е. вообще
