В-третьих, Гермиона стала все чаще ловить себя на мысли, что впервые за последние пару лет чувствует себя уютно в доме по утрам, когда они с Драко завтракают, обсуждая новости из «Еженедельного Пророка», какую-нибудь книгу или дела Министерства, ей спокойно, когда они решают общие проблемы или просто сидят в гостиной, вооружившись книгами, когда укладывают детей спать и расходятся по своим комнатам… Это казалось уже настолько привычным и обыденным, что Гермиона с ужасом подумала, как опустеет дом, когда Малфой заберет сына и уедет, а вместе с ним пропадет чувство уюта и защищенности. Давно пора признать, что того противного мальчишки нет, он повзрослел и стал надежным мужчиной, который, как и Гермиона, заслужил хоть немного счастья.
В ответ на ее мысли Драко спустился из детской, где присматривал за мальчишками, пока Гермиона отлучалась по делам:
— Как прошло?
— Ты был прав. Так просто мне не отделаться, — устало улыбнулась женщина, скидывая с ног туфли и поднимаясь с дивана. — Если не найду работу, то все закончится уже на следующем заседании…
— Или если не выйдешь замуж за состоятельного человека, — усмехнулся в ответ Малфой, но Гермиона никак не отреагировала на подкол. — Мое предложение в силе, если что.
— Я думаю над ним, Драко, — тихо ответила Грейнджер, и тот с удивлением замер. Они не поднимали больше этот разговор, и он был уверен, что Гермиона либо уже заранее решила отказать, либо просто не восприняла предложение всерьез…
— И что же надумала? — осторожно поинтересовался он, стараясь не выдать волнение в голосе.
— Честно? Драко, мне безумно хочется послать всех к черту, забрать детей и свалить из этого города к Моргановой бабушке! — Гермиона устало вздохнула. — Давай поговорим с мальчиками. Они ведь все уже понимают. Если дети захотят, чтобы мы были все вместе, то…
— А чего хочешь ты? — Драко перебил, понимая, что в такой ситуации Гермиона согласится на Трафальгарской площади гимны Волдеморту петь, если ей оставят мальчишек, не то, что замуж.
— Я хочу немного покоя, хочу прийти в себя, хочу хоть раз спокойно выспаться… наверно, это от нервов, но больше всего я хочу, чтобы ты был рядом, — выпалила она на одном дыхании, тут же в мыслях отругав себя за сказанное. Но Малфой и не думал смеяться. Он подошел к ней и крепко обнял, наклоняясь и мягко целуя. Поцелуй вышел совсем невинным, но Гермиона, продрогшая и усталая, ощутила долгожданное тепло и покой…
— А вы теперь поженитесь, да? — Когда Драко и Гермиона оторвались друг от друга, увидели, что Фред, Римус и Скорпиус стоят на лестнице, еле сдерживая смех: ох, уж эти взрослые!
— Ну, думаю, мальчики, как раз, не против, — шепнул Малфой, прежде чем уверенно ответить детям:
— Да!
========== Глава 19 ==========
Гермиона, замерев, смотрела на смеющихся мальчишек. Стало страшно. Для них это все сейчас напоминало игру, но как они отреагируют, если она действительно выйдет за Драко? Сможет ли она заменить мать Скорпиусу? Тысячи вопросов крутились у нее в голове, а Скорпиус, прекратив улыбаться, подозвал отца:
— Папа, я могу у тебя спросить…
Драко выпустил Гермиону из своих объятий и прошел за сыном в спальню. Тот забрался на кровать и посмотрел на отца удивительно взрослым взглядом:
— Мама ведь уже никогда не вернется к нам?
— Нет, малыш… — Малфой присел рядом с сыном и крепко обнял. Они почти не говорили об Астории в последние дни, но боль от потери была еще слишком свежа у ребенка, на глазах которого убили женщину, давшую ему жизнь. Да и сам Драко не мог не думать о той, которую поклялся любить, но не смог защитить.
— Знаешь, тетя Гермиона, она очень хорошая, — тихонько проговорил Скорпиус. — А с Римусом и Фрэдом очень весело. Я не хочу, чтобы у тети Гермионы их забрали, и они не хотят. Мы слышали, не ругайся только.
— Наверное, я сейчас предаю память Астории, — Драко говорил тихо, почти что сам с собой, но Скорпиус услышал:
— Знаешь, я думаю, мама бы не хотела, чтобы я постоянно плакал и чтобы ты грустил. Я очень скучаю по ней, мама мне снится каждую ночь, — мальчик тихонько всхлипнул, и его сжали в объятиях еще сильнее. — Но если ее не будет с нами, пусть тогда будут тетя Гермиона, Римус и Фрэд. Они же не заменят нам маму, да? Просто будут рядом, как сейчас?
Детская непосредственность сына всегда вызывала у Драко улыбку. Как у него все просто. Но, может быть, в этом и есть вся правда — не надо ничего усложнять? Нужно жить дальше, пережить потери, как он пережил смерть матери, смерть жены… Радоваться, что обрел нечто большее, чем даже спасение сына — шанс быть с по-настоящему любимой женщиной, о чем раньше и мечтать не мог…
— Как ты это делаешь, Скорпи? Я так виноват перед тобой, а ты еще умудряешься меня утешать? — Драко утер сыну слезы и ласково поцеловал в макушку, взъерошив ровно лежащие волосы.
— Ты не виноват, папа. Тетя Гермиона говорит, что виновата старая война, которая еще не закончилась.
— Может, тетя Гермиона и права.
***
