– Лян Го, что ты творишь… Он повернулся, разговаривает с курьером! Быстрее, скажите ему сохранять спокойствие! – Лу Хунтао крепко сжал и расслабил правую руку, словно не хотел, чтобы кто-то заметил его волнение.
– Ровно 12 часов, курьер назвал Лян Го по имени, его точно послал преступник. А может, он и есть преступник! Или деньги нужно отправить куда-то в другое место?
– Нет, капитан, курьер пришел не забрать посылку…
– А что тогда? – Лу Хунтао наклонил голову, не отрываясь от монитора.
– До свидания, желаю вам хорошего дня!
С профессиональной улыбкой на лице курьер сел на электровелосипед, разогнался и уехал, оставив картонную коробку размером сантиметров тридцать.
Лян Го таращился на коробку, в которой поместился бы баскетбольный мяч.
Что это? Зачем ему это дали?
– Медленно открывайте, осторожнее, – говорил голос в наушниках.
Руки и ноги его не слушались. У него не было ничего, чем можно разрезать упаковку, и он долго возился, чтобы найти кончик скотча, осторожно касаясь обертки, будто это бомба замедленного действия.
Шли минуты, под пристальным взглядом криминальной полиции он слой за слоем сдирал скотч. Наконец он открыл коробку, содержимое ослепило его, в глазах потемнело.
– Что там? Господин Лян! Ответьте, пожалуйста! Что в коробке? Вас не слышно… Прием! Эй… Опять наушники сломались? Алло, алло…
Как только Лян Го вышел за дверь, Сунь Лань принялась за уборку, и дом сиял как новенький. Она положила стопку чистой одежды на кровать Лян Юйчэня. Хозяйка была уверена, что душ, сменная одежда и хороший сон быстро помогут сыну оправиться от пережитых за эти дни страданий.
Время шло к двенадцати, и хлопотавшей на кухне Сунь Лань все сложнее было отгонять беспорядочные мысли: кинет в сковороду горсть то одного, то другого и сразу уносится куда-то далеко, не обращая внимание на бурлящее на плите масло, пока горячие брызги не обжигали ей руку, тогда она приходила в себя. В наполненной жаром и запахом масла кухне она проворно, привычными движениями, одной рукой перемешивала, обжаривала, а второй вытирала слезы в уголке глаз, изо всех сил вымучивая из себя улыбку.
Сяо Чэнь вот-вот вернется домой, живой и невредимый, а у нее все лицо заплаканное, куда это годится!
Она выложила на красивую тарелку последнее блюдо – курицу гунбао – вышла из кухни и аккуратно поставила на обеденный стол в гостиной. Несколько раз передвинула тарелки, пока на столе не получилась безупречная симметрия, словно так еда становилась более аппетитной.
С тех пор как сын поступил в университет, семья редко собиралась за одним столом, даже во время зимних и летних каникул: нередко сын звонил сказать, что перекусит с друзьями в городе, уже когда ужин стоял на плите.
Разносящийся по комнате аромат свежеприготовленных блюд напомнил Сунь Лань о тех временах, когда ее ребенок «чуял» знакомый запах домашних вкусностей, где бы ни находился, и стремглав мчался домой. Тот же обеденный стол, аккуратно разложенные пиалы и палочки… Это просто обычный обед. Вот-вот муж подхватит палочками тонкие кусочки жареного мяса и чуть ли не все блюдо положит себе на тарелку, а сын, у которого рис прилип к уголкам губ, будет громко просить добавку…
Вот уже половина первого, Сяо Чэня, наверное, уже спасли! Наверняка они уже на пути домой! Ай, рис, рис же еще не положила!
Сунь Лань торопливо встала, и тут зазвонил мобильный телефон.
Это Лян Го!
Дежурный полицейский вздрогнул от неожиданности и тоже встал, но Сунь Лань оказалась быстрее и сразу нажала на «ответить».
– Алло, алло! – она столько готовилась, но голос все равно ужасно дрожал.
На том конце провода висела тишина.
– Алло… Ты… Почему молчишь… – она заговорила тише.
Ни слова.
Полицейские обменялись растерянными взглядами, обоих охватило плохое предчувствие. Они молча смотрели, как Сунь Лань ходит туда-сюда по комнате, потом кивнули один другому и вытянули вперед руки, приготовившись подхватить ее. Но тут Сунь Лань словно подменили: глаза расширились и стали похожи на две полные луны, от прежней хрупкой женщины не осталось и следа. При виде этой пугающей перемены полицейские застыли, где стояли, не опуская вытянутые руки, словно в стоп-кадре из фильма.
– Говори! – приказала Сунь Лань голосом, переходящим на вопль.
Тишина.
– Что с моим сыном? Что с сыном?
Нет ответа.
– Почему ты молчишь? Лян Го! Говори, мать твою!
Молчание.
В подведомственном полиции префектуры Д. районе произошло похищение. Похититель перехитрил всех и скрылся с выкупом в 20 миллионов иен, а полицию встретило ужасающее зрелище: окоченелый труп похищенной семилетней девочки.
В доме Лянов толпились полицейские, Лу Хунтао, бледный как мел, не говоря ни слова, пристально смотрел на убитых горем супругов.
