— Я уже поняла это… — Она с тяжелым вздохом отвернулась и посмотрела в окно. — Они очень страшные, Джек! Я пытаюсь научиться управлять ими. Так посоветовал мне доктор Бекетт, но я только начала и пока не добилась успеха. А сегодня ночью было самое ужасное… — Дженни зябко обхватила себя руками и поежилась, пытаясь стряхнуть напряжение. — Я… я просмотрела формуляры того, что читала на работе, как советовали вы с Чарли, но не нашла ни малейшей связи. Я не ощущаю, что видела или где-то читала это, сны похожи на реальность. И хуже всего мне бывает, когда они кончаются. Я чувствую себя так, словно умираю. Все тело болит…
Джек бережно повернул ее лицом к себе:
— Этот последний сон… Вы хотели рассказать его.
Дженни посмотрела в самые синие на свете глаза, и ее боль тут же вернулась.
— Едва ли. Больше всего я хотела бы его забыть.
Кончиком большого пальца Джек стер с ее щек следы слез.
— Если вы поверите и дадите мне такую возможность, клянусь, я помогу вам забыть его. Поедем в холмы, остановимся в Колд-Спрингс… Я знаю тихое местечко на берегу реки, где можно вкусно поесть. Вы не представляете себе, до чего там красиво! — Джек улыбнулся, и владевшее ею напряжение слегка ослабло. — Обещаю не пугать вас.
Даже мысль ехать на заднем сиденье мотоцикла не оттолкнула ее.
— С удовольствием. С огромным удовольствием! — Ей хотелось быть с Джеком Бренненом и хотелось уехать как можно дальше отсюда.
Джек наклонился и поцеловал ее. Прикосновение его теплых, мягких губ было легче пуха. Дженни не верилось, что он может быть таким нежным. Кто угодно, но только не Джек Бреннен. Но факт оставался фактом.
Его язык коснулся уголков ее рта, раздвинул губы и проник внутрь. По телу сразу разлилось тепло, от которого стало покалывать руки и ноги. Дженни обвила руками его шею, и Джек тесно прижал ее к себе. Поцелуй становился все крепче, тепло все сильнее, и конечности начинали гореть огнем.
Она ощущала его туго напрягшуюся мужскую плоть, мускулистую грудь и тяжелое биение сердца, которому вторило ее собственное. Дженни провела языком по нижней губе Бренне-на; затем ее язык скользнул ему в рот, и Джек охнул.
Он стал целовать Дженни так неистово, что она почувствовала неловкость. Тогда Бреннен отстранился.
— Я обещал не пугать вас, — хрипло сказал он, — но это непременно случится, если мы пробудем здесь еще несколько минут…
Дженни вспыхнула, отпустила шею Джека и сделала шаг назад, старательно отводя глаза от его оттопыренной молнии. Бреннен неловко переступил с ноги на ногу, но все осталось по-прежнему.
Дженни уперлась глазами в пол. Джек посмотрел туда же. Когда она подняла глаза, рот Бреннена окружали лукавые морщинки.
— Мне нравятся ваши ботинки!..
Ботинки. «Настоящее безумие!» — мелькнуло у нее в голове. Надо было как-то оправдываться:
— Я… я купила их вчера вечером по дороге с работы. Я подумала, что если поеду на «харлее»…
— Ага, правильно! Если собираешься куда-нибудь ехать со знакомым мотоциклистом, без пары черных кожаных ковбойских ботинок не обойтись. — Он наклонился и приподнял штанины ее джинсов. — Тем более что они с орлами…
Дженни тихонько засмеялась. Она сама не знала, что заставило ее купить эти ботинки. Разве что усталость от депрессии, усталость от собственной усталости и вновь появившегося ощущения тусклости и монотонности существования.
— Тогда мне казалось, что это хорошая мысль.
Джек обхватил ее лицо ладонями, наклонился и снова поцеловал.
— Мысль просто замечательная! — Он повернул Дженни к двери. — Куртку взяли?
— Сейчас! — Она схватила голубую нейлоновую ветровку и собрала волосы в конский хвост. Все было готово.
— Тогда вперед.
Они заперли дверь и вышли на улицу.
У тротуара стоял мощный, стремительный, отделанный хромом, вызывающе расписанный мотоцикл, и у Дженни захватило дух. А ведь именно этого и следовало ожидать.
При виде оранжево-красных языков пламени, изображенных на баке для горючего, ей захотелось улыбнуться и одновременно убежать. О небо, что ей делать с таким человеком, как Джек Бреннен? Ради Бога, она же библиотекарь, уважаемый член общества, образованная женщина, вдова крупного бизнесмена! Ей нельзя ездить с парнем в черной кожаной куртке на заднем сиденье раскрашенного огненными языками мотоцикла!
Если бы Джек промедлил, Дженни повернулась и ушла бы в дом. Однако он перекинул через мотоцикл длинную ногу, протянул ей гладкий белый шлем и расстегнул ремень своего собственного — черного, с изображенной впереди ядовито-пурпурной пантерой.
— Единственное, что от вас требуется, это быть со мной одним целым, а не сопротивляться. При поворотах наклоняйтесь в ту же сторону, что и я, но не в обратную. Это вы сумеете?
— Попытаюсь… — Она смерила мотоцикл взглядом и закусила нижнюю губу. — А что случится, если я забуду?
И снова на лице Джека мелькнула обезоруживающая улыбка:
— Не думайте, мы не разобьемся. Просто немножко тряхнет.
У Дженни слегка отлегло от сердца. Она храбро надела шлем и затянула ремешок у подбородка. Джек тщательно проверил ее экипировку, затем нахлобучил свой шлем и велел ей садиться.
