Поскольку она еще не спала, главный штепсель не был включен. Это позволяло ей ходить по комнате. Через два часа она стала клевать носом, а книга в руках изрядно потяжелела. Тут вошел Уолли и молча подключил ее к системе. Проводки от электродов вели к полисомнографу, который усиливал электрические сигналы и передавал их на самописец. К воротнику ее пижамы был прикреплен микрофон, чтобы Уолли мог слышать каждый необычный звук; какой-то белый прибор включался и подавлял искажения сигнала.
Как ни нервировали Дженни все эти приспособления, в конце концов она все же уснула.
Когда женщина стремглав подскочила на кровати, часы показывали два пятнадцать. Она сумела справиться с рвавшимся наружу криком, но микрофон уловил полузадушенный звук, и через несколько секунд вошел Уолли:
— Вы в порядке?
Сердце еще колотилось, лицо и шею заливал пот.
— Пожалуй, да…
— Самописец показал резкое усиление мозговой активности, пульса и дыхания. Ясно, что вы видели сон.
— Да.
— Можете вспомнить, что вам снилось?
Дженни кивнула.
— Пауки, — с содроганием ответила она, — огромные! С мою ладонь.
О Боже, это было ужасно! Дженни неслась по джунглям, спасаясь бегством от чего-то невидимого, и угодила в толстую, клейкую паутину. Она пыталась кричать, бороться, пыталась сбросить паутину и вырваться на свободу — и в этот момент проснулась.
— Пауки, — скривив рот, повторил Уолли. — Иисусе, я ненавижу пауков!
— Я тоже. — Дженни откинулась на подушку.
— Сможете уснуть?
Она покачала головой.
— Ни на секунду. — Дженни хотелось снова оказаться на берегу. Хотелось поговорить с Дотти или, может быть, с Чарли Дентоном. Хотелось… многого, но сегодня из этого ничего не выйдет. — Наверное, мне следует принять ванну, а потом я немного почитаю.
Уолли кивнул и отключил датчики от главного разъема, позволив ей немного походить по комнате. Когда Дженни вернулась в кровать, он пришел и снова подсоединил их.
— Понятных снов!.. — пошутил де Стефано, но в его улыбке читалась тень беспокойства.
— Спасибо, Уолли!
Никогда больше ей не видеть приятных снов. А сегодня и подавно. На мгновение Дженни подумала о Джеке и вспыхнула от смущения. Боясь, что приборы Уолли вновь зарегистрируют эмоциональный пик, она достала новый бестселлер Мэри Хиггинс-Кларк и погрузилась в чтение.
Ровно в семь утра Бен Бекетт приветствовал Дженни у себя в кабинете. Она устало опустилась в кресло.
Перед ним сидела красивая женщина, выглядевшая более нежной, более хрупкой и, возможно, более ранимой, чем большинство его знакомых дам. Карие глаза с мягким блеском не могли испортить ни залегшие под ними тени, ни нездоровая, желтоватая кожа.
— Я слышал, вы провели беспокойную ночь? — спросил он.
— Боюсь, что так, доктор Бекетт.
Он уткнулся в отчет с графиками, таблицами и выводами.
— Я внимательно изучил результаты теста. Как и раньше, графики регистрируют резкий переход к стадии сна, сопровождающейся быстрыми движениями глаз, что говорит о сновидениях, но никаких физиологических нарушений не отмечают. — Он посмотрел на Дженни поверх очков. — Вы были у нашего аллерголога, доктора Уортона?
Дженни кивнула:
— Как только пришла к вам. Он не нашел у меня отклонений.
Бекетт углубился в таблицу:
— Никаких гормональных проблем, никаких хронических болезней… Остается только одно — стресс и психическая травма.
Дженни вздохнула:
— Ничего нового, доктор. Вопрос в том, что с этим делать.
Что делать? Он не раз встречался с травматической бессонницей, но с таким тяжелым случаем имел дело впервые. Бекетт заставил себя подавить приступ жалости. Это бесполезно… А вот кое-что другое попробовать можно.
— Мой предшественник, доктор Голдстэйн, отодвигал неврологию на второй план и делал упор на физиологические аспекты. Полагаю, вы следовали его предписаниям.
— Делала все, что могла, доктор Бекетт. Регулярно занималась зарядкой, никогда не ела на ночь, соблюдала диету, правильный режим дня и расслаблялась перед сном.
— А если пробуждались и не засыпали снова через пятнадцать минут…
— Я вставала и бралась за какое-нибудь дело.
Бен видел, что Дженни потеряла веру. Она перепробовала все и ни в чем не находила спасения.
— В отличие от доктора Голдстэйна моя специальность — психиатрия. Это означает, что я смотрю на вещи под несколько иным углом зрения.
Дженни подняла голову:
— Под иным углом зрения? Значит, вы хотите попробовать что-то новое?
— Ясно, что ваша бессонница вызвана стрессом и травмой. Отсюда следует вывод: если бы вы могли перестать видеть плохие сны, ваша бессонница прошла бы сама собой.
— Весьма проблематично, но не лишено логики.
— Вы когда-нибудь слышали о методе «светлых снов»?
Дженни выпрямилась и улыбнулась:
— Честно говоря, да. Упоминания об этом попадались. За последние два года я перечитала множество статей о расстройствах сна.
У Бекетта приподнялись уголки рта.
— Могу себе представить…
— Мне думается, у этого метода не так уж много сторонников. А некоторые врачи категорически отвергают его.
