За окном бушевала настоящая вьюга. Невидимый ветер швырял в стены дома пригоршни снега и угрожающе завывал под окнами.
Было полпервого, когда Шура, усталый и мучимый угрызениями совести, добрался до дома Волгиной.
Заводя «Волгу» в гараж, Шура на чем свет стоит клял причуды небесной канцелярии.
Морис вышел его встречать.
– Я помогу тебе.
– Да, пожалуйста.
Когда они вошли в дом, Шура, тяжело вздыхая, спросил, – где Мирослава?
– Спит.
– А…
– Шура, ужин на кухне. Отбивные на сковороде. Чай горячий. Коньяк на столе и торт тоже, – Морис улыбнулся. – Оставляю тебя, Наполеонов, наедине с наполеоном.
– А ты?
– Извини, я спать.
– Ладно. Спасибо, что встретил. Я немного согреюсь и тоже лягу.
– Спокойной ночи.
– Спокойной.
Шура, не раздумывая ни минуты, первым делом залез под горячий душ и только потом набросился на еду. Голоден он был, как волк.
Но, вообще-то, на аппетит Наполеонов никогда не жаловался.
Он выпил рюмку коньяка и больше не стал. Пить в одиночестве Шура не любил. Зато отбивные, что называется, проглотил, а потом налил себе чаю и любимым наполеоном наслаждался, едва ли не мурлыча от удовольствия.
Было тепло и тихо. Непогода за окном вскоре стала казаться разомлевшему от еды и тепла капитану Наполеонову нереальной.
Его клонило в сон. Шура выпил еще одну чашку чаю, выключил свет и поднялся в комнату, которая считалась его, чтобы тотчас свалиться в постель.
Наполеонову тоже снилась весна. Он видел во сне, как его мама, Софья Марковна, готовит салат из свежих огурцов с укропом и петрушкой. Белый майонез растекался в глубине салатницы…
Софья Марковна улыбалась сыну, – Шурочка, тетя Рая уехала…
– Ура! – собрался воскликнуть Наполеонов, но сон переместился в иную плоскость, и что-то другое замелькало разноцветным калейдоскопом…
Метель неожиданно стихла. В небе появилась полная луна. Ее холодный серебряный свет падал на заснеженный сад. Раскидистые ветви деревьев сгибались под тяжестью снега.
Морис проснулся в шесть утра. Было темно и тихо. Спать больше не хотелось. К семи он уже расчистил дорожки, ведущие к дому и гаражу.
На кухне горел свет. Мирослава готовила завтрак.
– Шура еще не проснулся? – спросил Морис.
– Нет, сейчас разбужу, – она потянулась к трубке внутреннего аппарата.
– Пусть еще немного поспит, – остановил ее Морис, – он вчера еле живой полпервого приехал.
– Ладно, пусть поспит, – согласилась Мирослава, – все равно к Замятиным ехать еще рано.
– Незовибатько с вами?
– Да, подъедем в управление и заберем его с собой.
Шура проснулся сам. Свежевыбритый, бодрый он спустился вниз.
– Доброе утро, господа частные детективы! – весело воскликнул Наполеонов, возникнув на пороге кухни. – Чем это у нас так вкусно пахнет? – поинтересовался он, усаживаясь за стол.
– Печеньем с корицей, – ответила Мирослава и пододвинула вазочку поближе к Шуре. – Сейчас будет готова твоя яичница.
– Хорошо у вас, – сказал Наполеонов и, налив полный стакан молока, стал поглощать печенье.
– Только жалко мне вас, – сказал Шура, когда в вазочке осталось меньше половины соблазнительно пахнущего лакомства.
– Это еще почему? – удивился Морис.
– Каждый день есть овсянку! Кошмар! – Шура вздохнул, потянулся к вазочке и взял еще несколько печений.
– Можешь съесть все, – заметил Морис.
– Правда? А вы не обидитесь?! – обрадовался Шура.
– Нет. В шкафу есть еще.
– Уважаю запасливых и гостеприимных людей, – одобрительно заметил Шура.
Мирослава поставила перед Наполеоновым тарелку с яичницей. – Влезет? – усмехнулась она.
– Угу.
Через пять минут тарелка была пуста.
– Даже мыть не нужно, – рассмеялась Мирослава.
– Я сам помою, – буркнул Шура, – лучше дайте человеку чай. И покрепче. А где сахар?!
Морис поднялся и достал из шкафчика маленькую вазочку с сахарным песком.
Шура зачерпнул четыре ложки с верхом и бухнул их в горячий напиток одну за другой. Попробовал чай на вкус, зажмурил глаза и стал пить медленными глотками.
Мирослава и Морис захрустели яблоками. Терпкий запах лета наполнил кухню.
– Свои? – спросил Шура.
– Да.
– И как вам удается столько их хранить?
– Очень просто.
– Знаешь, Шура, – сказала Мирослава, – я читала, что Наполеон ел очень быстро…
– На что это вы, Мирослава Игоревна намекаете? – прищурился Шура.
– На то, что нам пора. Кстати, ты не забыл, что отпуск у тебя еще не начался?
– Ничего я не забыл, – обиделся Шура. – Ладно, поехали. Только яблоки я с собой возьму.
– Пожалуйста… – Морис протянул ему пакет.
– Так много? – удивился Шура.
– Ребят угостишь.
– Ага, им только покажи, в миг ни одного не оставят, – усмехнулся Наполеонов.
– Не жадничай, – хмыкнула Мирослава..
– А я не жадничаю. Только у меня, между прочим, своего сада с яблоками нет, а на рынок с полицейской зарплатой не находишься.
– Наполеонов! Хватит ныть! – грозно сказала Мирослава, – пошли!
Скоро две «Волги» выехали за ворота.
Дорогу в коттеджном поселке уже расчистили, и ехать было легко, зато когда выбрались на шоссе, стали передвигаться черепашьим шагом.
Наполеонов злился и ругался себе под нос.
Мирослава внешне оставалась совершенно спокойной.
