Но прошёл целый месяц, а я всё помню так чётко, будто это была явь, которую невозможно забыть. Иногда я просыпаюсь утром с мыслью, что сегодня поеду на кладбище навестить родных, а потом вижу спящую маму рядом и прихожу в себя. Я подолгу смотрю на неё, сдерживая в себе порыв разбудить и крепко обнять её. Вместо этого я тихо ложусь рядом, вдыхаю её аромат и наслаждаюсь им до самого её пробуждения.
И это единственное, что согревает моё сердце. Мне до сих пор сложно свыкнуться с реальностью. А ещё сложнее принять свои эмоции, ведь я не чувствую себя счастливой. Всё внутри меня пресно. Я постоянно возвращаюсь мыслями к Итану, и это сводит меня с ума. Порой я думаю о том, что как было бы хорошо, если бы он был сейчас рядом. В качестве друга, коллеги — именно так, как я и хотела раньше. Наверное, это и есть тот недостающий пазл в моём представлении об идеальном мире.
И я злюсь на себя изо дня в день, стараясь выкинуть из головы Майера. Как можно быть вечно чем-то недовольной? Во сне — отсутствием семьи и Лукаса, теперь, когда всё сложилось наилучшим образом, мне не хватает Итана. Это раздражает, ведь раньше подобное было не в моём характере.
И от того, что мне не с кем поговорить об этом, становится только хуже. Я погружаюсь в бездну своих мыслей и перестаю ощущать связь со своей жизнью. Обсуждать с кем-либо Итана, Дженни, дедушку с бабушкой мне кажется нерациональным и пугающим, поэтому их имена произносились мной лишь однажды — в больничной палате с психологом. И порой мне приходится прилагать усилия при разговоре с родными, чтобы отделить свой сон от яви.
— Малыш, — шёпот Лукаса вырывает меня из мыслей. — О чём задумалась?
— Да так, — поворачиваю голову в его сторону, мягко улыбаюсь и тянусь в его объятия. — Думаю, мне стоит начать ходить к психологу.
— Зачем? У тебя какие-то проблемы? — гладит меня по руке.
Я лежу в его объятиях, но не чувствую себя счастливой — конечно, у меня проблемы. Но сказать этого вслух я не решаюсь.
— Последствия от аварии так и не прошли, — единственное, что говорю ему в ответ.
— Это из-за сна, в котором мы умерли?
— В основном. Иногда я просыпаюсь с мыслями, что вас нет, и только через время до меня доходит реальность. Психолог сказал, что это быстро пройдёт, но ничего не выходит.
— Возможно, нужно чуть больше времени, — он нависает надо мной, весело улыбается. — Надеюсь, в этом сне без меня не было других мужчин?
Его вопрос задан в шутку, так как я знаю, что он не воспринимает мой сон всерьёз. Но от этого не легче. Сердце больно колит в груди, вспоминая последние месяцы происходящего в вымышленном мире.
— Даже там я любила тебя, — я улыбаюсь ему в ответ и целую в губы.
— Ты уходишь от ответа? — слегка отстранившись, он смотрит на меня удивившись.
— Разве ты не это хотел услышать от меня?
— Нет, я хотел услышать, что не было других мужчин.
— Не было других мужчин, — улыбаюсь и вновь целую его.
«Был лишь один мужчина» — добавляю мысленно, чтобы усмирить свой порыв ответить на его вопрос откровенно.
Мой ответ удовлетворяет Лукаса, и он целует меня в ответ. Его руки скользят под платье, касаются груди, и я напрягаюсь.
— Не смей, наши мамы в соседней комнате, — шепчу ему в губы и убираю его руку от себя.
— Кстати, мама скоро уезжает на неделю. Останешься у меня?
— Посмотрим. Не хочу оставлять маму одну без папы и Лианы.
Он вновь начинает приставать.
— Я соскучился и безумно тебя хочу, — шепчет на ухо.
— Лукас, — натянуто улыбаюсь, отталкивая его от себя, зная, что если он сейчас заведётся, то его будет не остановить.
Встаю с кровати и прохожу к двери.
— Пойду помогу им накрыть на стол.
Он не настаивает, принимает моё решение. Я выхожу из спальной комнаты и прохожу в ванную, чтобы умыться холодной водой и привести мысли в порядок.
— Хватит, — тихо шиплю, смотря на себя в зеркало. — Хватит думать об Итане.
Я знаю, что он плод моего воображения. Должна была понять это ещё во сне, ведь сомневаюсь, что существует на свете такой мужчина, как он. Но даже если бы он существовал, рядом со мной ведь есть Лукас! И во сне я до последнего хранила ему верность и любила его. Тогда что сейчас со мной происходит? В больнице это не так остро ощущалось, так как нам не удавалось много времени проводить вместе. Но вот уже неделю, как нас с ним выписали, и каждый раз, когда он хочет остаться наедине, раздеть и сблизиться, я убегаю. Хотя раньше, сама бы искала любой возможности, чтобы насладиться им. Внутри меня острое ощущение того, что я предаю что-то очень важное, и это разрывает моё сознание на части. Мне страшно. И это одна из самых главных причин, почему я хочу обратиться к специалисту. Я хочу, чтобы этот сон, вместе со всеми его событиями исчез из моих воспоминаний, как ему и положено. Хочу вернуться к своей прежней жизни и к своим прежним чувствам, которые были до аварии.
Когда я выхожу из ванной, мама приглашает меня к столу. Я прохожу к нему и сажусь рядом с Лукасом напротив женщин. Папы с Лианой пока нет с нами, их должны выписать со дня на день, так как основной удар пришёлся по ним, их реабилитация затянулась.
