Минут через тридцать мы садимся за стол, и за долгое время все вместе завтракаем, как в старые добрые времена. Я смотрю на них, слушаю, о чём говорят, как смеются, и понимаю, что не хочу ещё выходить замуж и уходить из этого дома. Мне здесь так хорошо. Я всегда думала о том, что выйду замуж и больше времени буду проводить с Лукасом, но не думала о том, что стану меньше времени проводить со своей семьёй. И эта мысль заставляет внутри меня всё сжаться.
— Не поверишь, — обращается папа к маме. — Отец звонил и узнавал о состоянии нашего здоровья.
Раньше, до сна, я бы пропустила эти слова мимо ушей, так как до аварии относилась к этим людям, как к посторонним, и разговоры о них были для меня тоже посторонними. Но сейчас... я испытываю жгучее желание познакомиться с ними и узнать их.
Я внимательно вслушиваюсь в их разговор, но делаю вид, что увлечена едой.
— Звонил? Тебе? — замечаю, как мама даже выпрямляется в спине и смотрит на него с неким блеском в глазах.
Я знаю, как она тяжело переживает эту тему. Она часто делится со мной и Лианой своими переживаниями и говорит, что из-за неё папа стал тоже сиротой, как она. И её это тяготит.
— Ты веришь, что он мог мне позвонить? — папа усмехается её вопросу. — Нет, врачу.
— Всё равно, хорошо, что позвонил. Значит, беспокоится.
Папа пожимает плечами, делая вид, что ему это безразлично. Но мы, переглянувшись с мамой и Лианой, прекрасно знаем, как это его беспокоит.
— Может, стоит позвонить ему? — вдруг неожиданно вырывается из моих уст.
Удивляются сказанному не только родители, но и я. Не верю, что решилась подобное произнести вслух. Смотрю на папу испуганно, ожидая его реакции.
— Ты хочешь, чтобы я позвонил ему? — переспрашивает он.
— Кто-то же должен сделать первый шаг? Возможно, его звонок — это знак, что пора?
— Марианна права, — неуверенно произносит мама.
Обычно, она на папиной стороне, поэтому сейчас чувствует себя неловко.
— После стольких лет, мне не о чём говорить с этим человеком, — отвечает мне, а потом переводит взгляд на маму. — Мы уже это обсуждали.
— Хорошо, прости, — произношу я виновато, и мы закрываем этот разговор.
Но внутри меня он остаётся открытым. Я твёрдо решаю для себя, что сделаю всё возможное, чтобы папа поговорил с дедушкой. А там — будь что будет. И я искренне надеюсь, что хотя бы часть того, что мне приснилось с дедушкой, окажется правдой. Тогда уверена, папа станет более счастливым, а мы вместе с ним. Ведь теперь я знаю, какого это — резко терять родителей. И уверена, эта боль остаётся с тобой до последнего твоего вздоха.
Мама заводит разговор с папой о моём желании попробовать профессию фотографа. Папа удивляется, но кажется, ему эта идея нравится больше, чем я ожидала.
— Что ты думаешь? — спрашиваю я его с толикой опаски и надежды на поддержку.
— Почему бы и нет? Я постараюсь в ближайшее время купить тебе фотоаппарат, — отвечает он коротко и по делу, но его слова снимают гору с моих плеч, и я выдыхаю с облегчением и радостью.
— Елена предложила попользоваться её старой камерой, пока мы не купим ей новый. Как ты на это смотришь? — присоединяется к разговору мама.
— Чур, я буду твоей моделью для опыта, — поднимает руку Лиана, наконец, включившись в разговор.
— Разве могло быть иначе? — улыбаюсь ей.
— Значит, мне тоже нравится эта идея, — она улыбается в ответ и довольно кивает.
— Насчёт Елены, — продолжает папа. — Хорошая идея. Пусть потренируется и решит для себя, нравится ли ей эта работа.
— Спасибо, — расплываюсь в улыбке, встаю с места и подбегаю поцеловать его в щёку.
Я безумно рада и благодарна, что они с мамой так спокойно отреагировали и приняли моё желание. Я совсем не ожидала такого понимания с их стороны.
— Это пока просто желание, — обращаюсь я к родителям. — Но спасибо вам за такую поддержку.
— Мы с мамой верим в вас двоих, кем бы вы не захотели стать.
— Ну не нужно таких громких слов, — начинает смеяться мама. — Я бы не хотела видеть своих дочерей в сфере ночных бабочек.
— Мама, — хором произносим мы с Лианой.
— Агата, ты неисправимая, -— широко улыбается папа и смотрит на маму таким нежным взглядом, что мурашки бегут по коже.
Я невольно вспоминаю взгляд Итана в его квартире. Вспоминаю свои чувства. Мне казалось, что я лучшее, что было создано природой. Меня пробирает до дрожи от воспоминаний этого мгновения. Я вдруг понимаю, откуда в маме столько силы и жизни — её любимый мужчина смотрит на неё так, словно она единственная на всей планете. И с этим осознанием и чувством любая женщина способна свернуть горы.
Я сажусь обратно за стол, беру вилку, отламываю ломтик омлета, чтобы положить его в рот, но застываю с прибором в руках, услышав слова папы:
— Помнишь Диану — жену моего покойного друга? — обращается он к маме. — Когда я познакомился с ней, она была простым фотографом, а сейчас одна из востребованных фотографов страны и член союза фотохудожников.
Меня пронзает молния в самое сердце. Я смотрю на папу с ужасом и хочу расспросить у него о Диане, но не могу совладать с голосом. Вихрь самых страшных мыслей сносит всё в моей голове.
