— Вы тоже работаете в кино? — Максим листает книгу.
— Ах, юноша, если бы я мог. Но я тоже внес свой вклад. Да, когда я был в вашем возрасте, то стоял за Бен Гуром[62] в короткой юбочке посреди львов. А кто так не делал в юные годы? А потом…
Джанни опускает взор долу, но не от скромности, а чтобы произвести еще большое впечатление своими следующими словами:
— Ах, потом я работал со Снапоразом.
— Со Снапоразом? — Официант, который только что подошел, поднимает глаза к небу.
Женщина, сидящая за соседним столиком, оборачивается в надежде расслышать продолжение разговора.
— Да, со Снапоразом. Причем дважды.
Джанни принимает задумчивый вид, словно наслаждается воспоминаниями. Трогательно и самозабвенно. Его глаза горят.
__ Классическая сцена со Снапоразом на баке корабля, рядом со шлюпкой стоит мужчина в купальном костюме — это я.
Женщина за соседним столиком не может сдержать возглас восхищения:
— Купальный костюм в голубую полоску?
— Он самый.
— Невероятно, какая встреча!
Она придвигает стул.
— И у вас был текст?
— Текст? Нет, роль была без слов. Да и особого действия от меня тоже не требовалось. Зато у меня была моя личность.
— И ваш купальный костюм, — добавляет официант, который снова подошел. — Нельзя его недооценивать. Всем запомнился ваш купальный костюм в полосочку.
— Ерунда, говорит раздраженно женщина, — этот мужчина запомнился бы и без него.
— Возможно, это небольшая роль, — говорит Джанни, — но весь фильм крутится вокруг нее.
Тем временем Гала, листавшая киноальманах, к своему изумлению находит в нем адрес Снапораза.
— Ничего себе! Такой человек, как он, а его данные можно запросто найти здесь… — говорит она, — телефонный номер и все прочее!
Ни одного римлянина этим не удивить.
— Виа Маргутта![63] — восклицают все присутствующие хором.
Только официант не соглашается с женщиной за столиком по поводу номера дома. Мальчик, пробегающий мимо, утверждает, что оба правы, только одна дверь ведет в контору Снапораза, а другая к нему домой.
— Закрытые двери, — говорит Джанни торжествующе, — любой может оказаться перед ними, но впускают туда… Ах, но это совсем другая история.
Повисает пауза. Джанни, сияя, закусывает губу, как ребенок, знающий тайну, которую он не должен никому рассказывать. Гала вопросительно смотрит на Максима. Максим мимикой дает понять, что, по его мнению, Джанни выглядит скорее наивным, чем обманщиком, чего он так опасался.
— Зачем вы нам помогаете? — спрашивает Максим напрямик.
— У меня есть дом. Я сдаю его в аренду. Там живет несколько актрис. И актеров. Вы с ними еще встретитесь. Американцы, французы, модель из Венгрии. То у них есть работа, то они живут в кредит. Я сам заинтересован, чтобы вы начали зарабатывать как можно скорее, потому что в конце месяца я хочу получить от вас оплату. Был бы я подрядчиком, то обсуждал бы строительные проекты. А так — я знаю несколько человек из мира кино. Не самых важных, но это только начало.
Из внутреннего кармана он достает список с именами. Некоторые из них отмечены двумя звездочками, другие, менее крупные, по одной.
— Возможно, мое имя поможет вам пробиться. Больше я для вас ничего не могу сделать. Остальное — за вами. Я ежедневно целую подол Мадонны в надежде, что она пошлет мне талантливых детей, чтобы мне не пришлось голодать.
— Можно мне взглянуть на этот список? — спрашивает женщина за столиком.
__ Исключено, — говорит Джанни с раздражением.
— Может быть, я тоже могла бы чего-то добиться в кино.
— Не раньше, чем в моду войдет бесхарактерность синьора.
После обеда Джанни идет к выходу вместе с Галой и Максимом. Пожимая им руки, он еще раз окидывает голландцев взглядом с ног до головы.
— Вы оба — очень перспективные, — говорит он довольно. — Действительно то, что нам нужно. Готов поспорить на свой мопед! Вас ожидают такие приключения, целая вселенная возможностей!
Максим с Галой входят в парк. Оглянувшись, они видят, как Джанни машет им, вливаясь на мотороллере в поток автомашин.
Ближе к вечеру Максим и Гала уже полностью обосновались в доме в Париоли. Сидя на огромной кровати, они рассматривают в блестящем портфолио сотни своих изображений. Сначала идут фотографии, где они сняты вместе: обнимающиеся, сражающиеся, слившиеся в одно целое. Затем — серии фотографий каждого в отдельности. Они оба не захотели делать презентационную папку лишь для себя. Ведь это их общее приключение. Еще они приготовили папки для всех более-менее важных агентов и режиссеров. В каждую из них Гала вложила по два портрета — один гламурный, другой характерный. Максим одолжил у консьержки пищущую машинку. Поставив ее себе на колени, он составляет резюме. Одно за другим перечисляет их достижения в нидерландском театре, роли в кино и на телевидении. Получается внушительный список. Не хватает даже места, чтобы написать все. Но тем лучше — чем меньше слов, тем значительней кажется каждое достижение.
— «Бал манекенов», — говорит Максим, — наверное, не стоит говорить о том, что это была студенческая постановка?
— Конечно, не стоит. Как-то не солидно. Что у тебя сейчас написано?
