Дамы завизжали, кто-то из господ посмелее кинулся к парнишке, но тот, размахивая револьвером, заорал: – Все вон отсюда! Прочь, я сказал!
Мальчик выстрелил поверх голов, чудом никого не задев, и гости наконец поняли. Толкая и обгоняя друг друга, они бросились к выходу, в дверях столкнувшись с встревоженными швейцарами и Вальцовым, прибежавшими на выстрелы.
Но их встретил с отцовским ружьем в руках уже Борис.
«Гри, дурачок мой, что же ты болтаешь. Но я не дам тебя забрать, иначе отправят в сумасшедший дом, и больше я тебя не увижу».
- Убирайтесь, – хмуро сказал он, наведя ствол на ноги ближайшей дамы, которой оказалась Мария Тимофеевна.
Та взвизгнула, и Борис поморщился.
- Мой брат не в себе, он аресту не подлежит, можете проконсультироваться у любого юриста. Прощание окончено. Я пришлю раненому господину Малафееву денег на лечение, забирайте его и закройте дверь с той стороны.
Гриша вдруг вскрикнул: – Боря, это она! – он показал револьвером на Анну, помогавшую Малафееву встать.
- Ведьма! Прикажи ей остаться, пусть покажет папеньку! Я хочу с ним поговорить!
Борис колебался, и младший брат взмолился: – Боренька, пожалуйста, мне очень надо!
Опустив ружье, Максаков проронил:
- Гри, отдай револьвер. Ты пугаешь людей.
Затем он неохотно сказал Анне: – Барышня, можете помочь? Он же просто расстроенный мальчишка, у него недавно умерли родители. Ему надо успокоиться. Но я вас не неволю, разумеется.
Вальцов прихватил Анну за талию и потянул к выходу. Мария Тимофеевна была рядом, держа дочь за руку и уговаривая уйти.
Девушка выскользнула из заботливых рук. Уверенно глядя на охранника, она сказала: – Господин Вальцов, я остаюсь. Со мной все будет в порядке. Помогите, пожалуйста, господину полицейскому.
- Маменька, не волнуйся, я знаю, что делаю, – сказала она матери.
Затем Анна подсобила Малафееву опереться на Игната, шагнула к мальчику и ласково улыбнулась.
- Конечно, Гришенька, я помогу.
Вальцов, выведя раненого, вернулся было, но старший Максаков просто вытолкал его из дома вслед за остальными и запер дверь.
...
Проснувшись под взволнованные Митины крики, Штольман выслушал призрака и тут же собрался на выход.
====== Часть 22. Старый дом ======
- Дух Егора Ивановича, явись, – прошептала Анна.
Призраки появились в углу, где стояли братья, почти одновременно. Дух женщины настойчиво показал Анне на Бориса, а дух старика – удивленно осмотрелся.
- Степушка! – старик подплыл к жене. – Что случилось? Неужели ты тоже…?
Степанида Сергеевна что-то прошептала старому Максакову, но Анна не расслышала, её как раз в этот момент дернул за руку мальчик.
- Гриша, я вызвала дух твоего папы, он здесь. Что ты хотел ему сказать?
- Скажи, что я его люблю, – подросток расплакался.
- И сделай так, чтобы я его видел! Ты же видишь!
- Дорогой, к сожалению, так не получится.
- Хочу! Покажи! – истерика в голосе Григория нарастала.
Борис нахмурился. Он не часто встречался с приступами агрессии брата и не знал, что в этом случае мальчика надо отвлекать, а не призывать к спокойствию.
- Гри, прекрати немедленно.
Внезапно все присутствующие в комнате вздрогнули. Ножки у табурета, на котором лежала нижняя часть гроба с телом Егора Ивановича, с треском подломились, и гроб встал почти вертикально. Веки старика приоткрылись, выцветшие невидящие глаза уставились прямо на Бориса.
Анна попятилась. Гриша как-то по-девичьи пискнул, а Борис просто застыл, открыв рот.
- Как ты мог! – в комнате раздался громовой голос мужчины в расцвете лет, вовсе не похожий на дребезжащий баритон старика перед смертью.
Слова, разумеется, выговаривал не труп Егора Ивановича, а одетый в ливрею лысоватый мужчина, кинувшийся поднимать гроб.
«Чревовещатель», – ощущая, как похолодели ладони, поняла Анна. «Да какой силы. Еще и Степаниду, похоже, Борис убил. Ох, зря я сюда сунулась…»
А голос слуги Максаковых только набирал мощь.
- Борис, убийца возлюбленной жены моей! Не будет тебе жизни в этом доме! Не сын ты мне, но не уйдешь отсюда без отмщения!
- Папенька, – пропищал Гриша. В его голове зачастую мешались реальные и воображаемые образы, подсказываемые больным мозгом, и голос отца не показался ему странным. Мальчик лишь немного испугался упавшего гроба.
- Не сердись! Боря лишь хотел помочь маменьке, вы же теперь вместе!
- Вместе? – портрет старика десятилетней давности, когда тот еще успешно вел дела в суде, слетел с гвоздя и грохнулся на пол, тяжелая рама треснула пополам.
- Вместе?!
Степанида попыталась погладить мужа по призрачному плечу, но тот и внимания не обратил.
- Род мой! – при этом раскатистом призыве перекрытия дома пошли волнами.
- Я призываю вас к отмщению! Слышите ли вы меня, Максаковы?
