Сон на золе полностью

— Отнюдь, — покачал головой Пастырь и театрально развел руками: — Мы — Дети Бога. Господь не желает, чтобы мы ели друг друга. Для нас уготована совсем иная роль.

— Эм, я не совсем понимаю.

— Мы не едим своих. Мы постепенно тянем ресурсы, в том числе пищу, с окружающих нас складов. Но этого мало для такой большой общины. Поэтому Господь позволил нам поглощать тех, кто оказался недостоин, и тех, кто по собственной воле отринул его дар.

— То есть измененных, и тех, кто отказался вступить в вашу се… общину?

— Истинно так.

— Но разве это выбор? Вы предлагаете человеку либо присоединиться, либо умереть.

— Это свобода воли! — твердо произнес Пастырь.

От резко дребезжащего восклицания у меня зашумело в голове, на что тут же среагировала Ева:

— Каин, обнаружено повышенное психосоматическое воздействие на мозг.

— Поясни, — мысленно произнес я.

— Похоже его слова влияют на твое сознание.

— Это что, навык какой–то?

— Слишком мало данных для анализа.

— Ну, зашибись, не хватало еще сраного гипнотизера на мою голову.

— Постарайся мысленно блокировать все его слова. Воспринимай их ка чистую ложь, даже если он скажет, что дважды два — четыре. Я нивелирую его вмешательство насколько смогу.

— Уж постарайся.

Я вздрогнул, осознав, что Пастырь замолчал и внимательно смотрит на меня. Мы уже успели дойти до стола с моими вещами. Черт, сильно отвлекся.

— Все нормально? — спросил сектант.

— Да. Голова что–то закружилась немного. Все никак не отойду, после чересчур близкого общения с Гирей.

— А-а, да, этот парень может перестараться, — усмехнулся Пастырь. — Так что, мы закрыли тему питания?

— Почти. Сами вы не боитесь быть съеденными?

— Поясни.

— Не боитесь, что в один прекрасный момент измененные соберутся в достаточно большую стаю и придут доказать, что пожирать они умеют куда лучше Детей Бога, потому как теперь в этом и состоит весь смысл их существования?

— А чего нам бояться? Еще после первых орбитальных ударов этот сектор низинного города оказался изолирован. Божья воля, не иначе. Только благодаря этому мы смогли выжить в первые дни. Когда же начали здесь обживаться, я лично проследил, чтобы все завалы укрепили и уплотнили. Теперь попасть в нашу обитель из других частей низинного города можно только через пару узких проходов, которые при необходимости могут быть в любой момент обрушены или заблокированы.

Забаррикадировались значит. Но, думается мне, одних стен будет недостаточно, чтобы удержать орды измененных, если они решат наведаться на сочный перекус.

— Еще вопросы? Нет? Тогда считаем тему закрытой, — Пастырь подозвал пару помощников из охраны, которые без лишних вопросов начали распаковывать и раскладывать на столе мои вещи. — Вижу ты неплохо укомплектовался. Лекарства, вода, оборудование. О, носочки! Это правильно, ноги надо держать в тепле.

Я покосился на сектанта, не понимая, насмехается ли он надо мной, или говорит серьезно. Но пастырь уже успел переключить свое внимание, взяв в руки фазовый пистолет:

— И оружие. Конечно. Едва ли бы ты смог выжить в одиночку, не имея под рукой чего–то такого, — он глянул на меня и укоризненно покачал головой. — Только учти. В этом месте подобное оружие запрещено. Мы не используем то, что способствовало разрушению былого мира.

— Вас как–то не понять. То вы восхваляете прошлое, то браните его.

— Всего понемногу, мой мальчик, — благосклонно улыбнулся сектант.

— Мне кажется, отказываясь от оружия, вы просто сами себя вгоняете в жесткие рамки. Едва ли это поможет выживанию общины.

— Верно. Но жертвенность — это благодетель. Мы пройдем сие испытание своими силами, а не силой оружия наших предков.

На языке вертелось несколько колких замечаний, но мне пришлось проглотить их. Не та ситуация, чтобы острить.

— Хо! — улыбнулся Пастырь, ставя на стол мой термос. — Мне определенно нравится твой уровень подготовки.

Я промолчал. Тяжело было сохранить выражение лица без изменений, ведь в термосе сейчас лежал завернутый в тряпку кристаллический накопитель. И мне очень хотелось надеяться, что никто из сектантов не полезет внутрь, разбираться, что за еду я готовил в саморазогревающейся посудине. Не хотелось усугублять свое положение, высказав все, что я думаю об этих мудаках.

Тем временем из рюкзака достали две ампулы с негодными биоклетками. Пастырь не проявил к ним особого интереса, лишь хмыкнув:

— Богатенький мальчик.

Зато инъекциями заинтересовались помощники главного сектанта. Тот лишь махнул рукой, позволяя подчиненным забрать ампулы. И сей факт мне показался весьма интересным, потому как подобный жест мог означать всего несколько вариантов. Первый: лидер общины не имел биоблока. Возможное, но сомнительное предположение, учитывая постоянное гудение в моей голове при каждом его слове.