В «Падающую звезду» я возвращаюсь около полудня, чуть ли не по воздуху, невесомый, как световая волна. Аи в колледже до самого вечера, но зайдет ко мне в капсулу завтра… Среда… Останавливаюсь, вспоминаю, какой сегодня день недели. Думаю об Аи девяносто раз за час. Мы с ней очень смешно прощались в Синдзюку и безнадежно заблудились, потому что я шел за ней, а она – за мной. Сегодня прогулка от станции Кита-Сэндзю доставляет мне удовольствие. Кусты, осенние деревья, малыши с мороженым в прогулочных колясках – сегодня все они скрашивают уродство Токио.
– Доброе утро, Эйдзи-кун, – весело говорит Матико. – От тебя несет сыром.
Она смотрит фильм Бита Такэси, где действие происходит на Окинаве[205].
– Хороший режиссер, но только очень классный актер способен хорошо сыграть плохую роль.
Матико показывает отпускные фотографии и дарит одну, которая мне понравилась: апельсиновая роща на склоне холма, исчезающая за пеленой дождя. Потом начинает расспрашивать меня про «Нерон». У нее особый дар внушать собеседнику, что он ей интересен, – я чуть не рассказываю ей про Аи, но боюсь скатиться в сопливую романтику, да и говорить пока особенно не о чем, поэтому я поднимаюсь к себе в капсулу.
– Эйдзи-кун! Я забыла вам отдать! Сегодня утром принесли.
Я спускаюсь взять пакет – маленький пухлый конверт, меньше просто не бывает. Адресат – господин Фудзин Йода[206] – кто-кто? – проживает в Хакодатэ на Хоккайдо. На лицевой стороне конверта штамп: «АДРЕСАТ НЕИЗВЕСТЕН». На обороте в графе «ОТПРАВИТЕЛЬ» красуется наклейка с моим именем и адресом.
– Что-то не так? – спрашивает Матико.
Вовремя спохватившись, отвечаю:
– Ничего.
И все же что-то не так – я этого письма не отправлял. Захожу в капсулу, и изодранное в клочья кухонное полотенце вытесняет из головы таинственный пакет, – очевидно, Кошка рассердилась на то, что ей пришлось коротать ночь в одиночестве. Хочется верить, что до моих рубашек она все-таки не доберется. Принимаю душ, подбираю с пола лоскуты и наигрываю на гитаре «All You Need Is Love»[207] в версии Хаулин Вулфа[208]. Мне бы падать от усталости, но сна ни в одном глазу. Вспоминаю про загадочное письмо. Вскрываю. Внутри – лазерный диск, обернутый в письмо. Выковыриваю из пластмассовой формочки кубики льда, высыпаю их в стакан, заливаю водой. Люблю слушать, как они шипят и потрескивают, когда начинают таять.
Меня зовут Кодзуэ Ямая. Даже если мой рассказ о последних девяти годах моей жизни покажется вам неправдоподобным или жестоким, умоляю, дочитайте его до конца. У вас в руках мое завещание. Прошу вас стать моим душеприказчиком.
Окончания довольно просты, но любое начало берет начало в том, что началось еще раньше. Пожалуй, я начну с одного вечера в сезон дождей, девять лет назад. В те дни меня звали Макино Матани. Домохозяйка с двухлетним сыном и мужем – владельцем финансовой компании. Недавняя выпускница коммерческого факультета престижного женского колледжа в Кобэ. На Новый год обменивалась поздравительными открытками с подругами по колледжу, которые были замужем за стоматологами, судьями и государственными служащими. Шла обычная жизнь. Наступил сезон дождей. Я отчетливо помню последние мгновения: сынишка играл с пластмассовым паровозиком, а я оттирала душевую кабину от плесени, которая всегда появляется в сезон дождей. В новостях по телевизору говорили о наводнениях и оползнях в западной Японии.
Раздался звонок. Я приоткрыла дверь, на нее тут же навалились трое и сорвали цепочку, которой муж приучил меня пользоваться. Потребовали, чтобы я сказала, где скрывается мой муж. Я потребовала, чтобы они представились. Тогда один из них ударил меня по лицу с такой силой, что выбил зуб.
– Мы – судебные исполнители по делу твоего мужа, – прорычал он, – и вопросы задаем мы!
Двое обыскивали дом, а третий смотрел, как я успокаивала плачущего сына, и грозил искалечить ребенка, если я не скажу, где муж. Я позвонила мужу на работу; мне ответили, что утром он сказался больным и не пришел. Его мобильный телефон был отключен, пейджер тоже не отзывался. Я была на грани истерики. Один из бандитов налил мне стакан виски, но я не могла даже глотать. Сын смотрел на это, испуганно раскрыв глаза. Два бандита сложили в коробку какие-то мужнины вещи и мои драгоценности и только после этого сообщили мне по-настоящему дурные вести. Муж задолжал свыше пятидесяти миллионов иен кредитной организации, за которой стояли якудза и которая теперь значилась бенефициаром в нашем страховом полисе, а в случае неуплаты долга наш дом и все остальное имущество становились ее собственностью.
– А имущество включает и вас, – сказал самый злобный бандит.
Сына увели в другую комнату. Мне объявили, что я несу ответственность за долги своего мужа. Меня избили и изнасиловали. Сфотографировали надругательство, чтобы «гарантировать повиновение». Ради сына я молча терпела все унижения. Если бы я отказалась подчиняться, то фотографии разослали бы по всем адресам в моей записной книжке.
