Наконец, под давлением внутренних разногласий, я решила слегка подтолкнуть события, начав потихоньку убирать со стола. Аккуратно вытерев салфеткой губы, Евгений выдал комплимент в адрес уютного дома, моей естественности и хозяйственности. Звучало запутано, но приятно. И то, что помощь в уборке была предложена, упало на душу положительной каплей. Хотя я отказалась от нее. Посмотрев пару мгновений на перемещение грязной посуды в мойку, жених выразил желание принять душ. Видимо ему тоже о личной гигиене рассказывали. И это наверно стоило отнести в раздел его плюсов.
Уход Евгения с кухни словно отключил мою хозяйственность. Стало абсолютно наплевать, где и в каком виде останутся чашки-ложки, заветрятся остатки еды или нет. Было безумно лень даже смахнуть крошки со стола. Поэтому, оглядев фронт работ, я ушла в спальню.
Приглашающе приоткрытая дверь в ванную вызвала лишь скептический хмык, поскольку мокро-скользкие поверхности вкупе с ограниченным пространством не отвечали моим требованиям безопасности. На экстрим не тянуло. «Мы пойдем другим путем, – мысленно процитировала я, – А экзотика… – губы невольно скривились в усмешку, – Вообще-то, сейчас для меня и традиционный подход – экзотика».
Подготовка к семейной жизни сильней всего коснулась спальни. Мне почему-то хотелось дать доступ к обеим сторонам кровати, чтоб не нужно было лазить друг через дружку для посещения туалета. К сожалению, такое расположение спального места принуждало шкаф к переезду в другой угол. А вот здесь уже начинались проблемы, так как подходящий под его размеры угол проживал по какому-то другому адресу, оставив мне на выбор три варианта: а – перегородить на половину окно; б – перегородить проход к кровати; в – ограничить ширину распахивания двери. В течение недели двухстворчатый полированный гроб испробовал все позиции, причем по нескольку раз, но удовлетворить меня не смог. В конце концов, я решила, что его местоположение станет нашим первым семейным решением. Даже не стала его полностью загружать, оставив часть своего белья в сумках.
Теперь рядом с ними стояли вещи Евгения, невольно намекая, что не только мебель начнет искать новые углы. И без того натянутые нервы подтянулись до звенящего напряжения. По ним волнами пробегало осознание, что через несколько минут в мою жизнь будет заложен краеугольный камень. Осталось совсем немного до появления в моей книге жизни новой записи, для которой имеет значение не только смысл, но и каллиграфия.
«Как у тебя с почерком, Ленка-Червоточинка?» – ехидно спросило сознание, и нервы раздраженно брякнули в ответ бессмысленным аккордом. Озноб волнения вызвал мелкую дрожь.
Для успокоения я постаралась припомнить вчерашний стратегический план сегодняшнего вечера. Просто и незатейливо как игра в дочки-матери: раздеться, улечься, улыбнуться, потерпеть и пере… пере… «Пере» отказывалось вспоминаться.
«Перетерпеть?» – я расстегнула блузку.
«Переждать?» – капри соскользнули на пол.
«Пережить?» – в ванной выключилась вода и я, испугавшись, что не успеваю, поспешно скинула всю одежду и, практически не глядя, сунула ее в первую попавшуюся сумку. Привычная пижама из-под подушки моментом отправилась на полку в шкаф, и я шустро скользнула под одеяло.
Вскоре появился почти-супруг, опоясавший свое пухлое почти безволосое тело бабушкиным розовым полотенцем. Выглядело кощунственно, однако упреки-обиды были немедленно проглочены. Сама виновата: не озаботилась раньше убрать подальше предмет из старой жизни вот и результат… Тем более момент не шибко подходящий – полотенце не повод портить запись…
Я решительно откинула одеяло. Вспыхнувший в глазах Евгения какой-то животный интерес упал в копилку неприятных, хотя и ожидаемых нюансов. Впрочем, если верить прочитанному, многие женщины искренне наслаждаются, когда мужики на них реагируют как оголодавшая собака на кусок мяса.
Что ж продолжим действовать согласно заранее продуманному плану: согнуть ноги в колене, приоткрыть рот, слегка облизнуть верхнюю губу, раздвинуть ноги, улыбнуться, слегка прикрыть глаза.
Евгений с некартинной поспешностью сорвал с себя матерчатые излишества…
Не впечатлило… Вроде и размер достойный, и реакция вроде как отменная, но не впечатлило. И не напугало. И не смутило. Вообще ничего. Все равно, что голую коленку первый раз увидела. Вот и верь после этого всяким писанинам о реакции девушек на первого партнера. Или у нас век такой продвинутый – мы настолько просвещены масс-медией, что чужую обнаженность воспринимаем со спокойствием нудистов со стажем. Типа: «О темпорэ! О морэ!»6 .
Доразвить философскую мысль не хватило этого самого темпорэ, поскольку Евгений, говоря какие-то глупости о моей красоте, полез на кровать.
