– Но для этого надо бы сначала договориться, что такое любовь. А понятие это эфемерное, четкому определению неподдающееся, и главное нестабильное. Причем нестабильное, как и определение, так и само чувство. Только ясно, что ее можно убить, растерять в быту или просто перепутать с похотью. Но главное даже не это, а то, что признание в любви не несет в себе никакой ответственности. Ну, скажу «Люблю!», и что? Ах, ты!.. – Евгений отвлекся на дорогу, помянув скотскую родословную подрезавшего его водителя. – Так о чем это я?
– Об «А дальше что?» – подсунула я ему свой любимый вопрос, пытаясь осознать, насколько близко товарищ подобрался к моим собственным мыслям.
– Вот именно «Дальше что?» – подхватил он, – ведь чувства потребуют доказательств, желательно серьезных намерений. Причем таких, чтоб появилась уверенность в будущем. А это, на минуточку, уже не чувства, а разум. Следовательно, сразу возникает сомнения в только что высказанной любви. Мол, слишком по-деловому. Вот и получается, как ни кинь всюду клин. Ты согласна?
«Э-э…» – сказали мозги, не желая отбросить сентиментальность, и я решила озадачить кавалера, а не мучиться самой над ответом.
– Так что чувствам вообще не должно быть места в жизни?
– Ну, зачем так глобально? – притормозив на светофоре, Евгений повернулся ко мне с осуждением на лице, – Во-первых, должна быть симпатия. Во-вторых, уважение. Но главное должно быть желание эти самые чувства построить… Как бы взрастить.
Сзади раздались сигналы, и кавалер поспешно рванул на загоревшийся зеленый, не заметив запоздавшего пешехода, решившего во что бы то ни стало проскочить на другую сторону. Я вскрикнула. Евгений с матерком дернул руль в сторону. Камикадзе тоже не оплошал, и все обошлось без жертв. Если, конечно, не считать нервных клеток и разговора, начисто сметенного пережитыми эмоциями.
Евгений только прощаясь, как бы напоследок попросил всерьез подумать над его предложением, добавив, что с ответом не торопит.
Впрочем, я не обольщалась, прекрасно осознавая, что теперь начнется «осада», и меня будут усиленно подталкивать в направлении загса.
В какой-то степени радовало, что все же загса, а не постели. Но все же расстраивало, что не постели… Почему-то хотелось быть желанной в первую очередь, а потом уже счастливо-замужней. Что постепенно стало сказываться на моем летнем гардеробе. Благо дело жаркая погода способствовала разной степени оголенности.
Видимо Евгений ощутил мое подспудное желание и при общении стал добавлять комплиментики в мой адрес. Впрочем, взгляд на его напряженные штаны подтверждал правдивость льстивых слов.
И все же основной упор шел на разум. Тем более вагон моих размышлений уже давно пытался скатиться к устойчивому тупичку житейских выводов, озвученных дедом. С годами пришло ко мне очарование скромных и не шибко оригинальных желаний: свить уютное гнездышко, взрастить в любви своих птенчиков, дать им возможность свить свои гнездышки… А муж… Главное чтоб понимал важность семейного очага, ценил его… В замен же я дам и заботу, и уважение и… любовь… И может быть, не только постельную.
Все стерпится-слюбится, срастется-забудется…
Вот только родительский брак, где в основу заложили разум и ответственность, звучал болезненным диссонансом. А бабушка и дед… У них ведь была настоящая любовь, хотя в их возрасте вить гнездышка не требовалось… А еще мать, целиком растворившаяся в своем Вике. Она даже к своей новорожденной малышке (не говоря уже обо мне) относится с меньшей любовью. Последний наш с ней телефонный разговор состоял фактически из одного восхищения, какой Вик прекрасный отец. Причем все буквы были красочно заглавные.
Но с другой стороны статистика разводов, о которой вспоминают все кому не лень, криком кричит о недостаточности чувств для плодотворного гнездования…
Евгений же при встречах впрямую почти не затрагивал свадебного вопроса, но при этом все его разговоры неизменно содержали мягкие намеки на брак. А может у меня воображение разыгралось.
Однако самая сильная агитация в его пользу начиналась уже после свидания, когда, открывая входную дверь в темный коридор одинокой квартиры, я острей ощущала свою мечту. Ее возможную близость…
И снова мысли как на качелях летели то в одну, то в другую сторону, не давая выбрать ни «Да», ни «Нет».
Самотерзания продолжались в течение всего лета. Но однажды, высказываясь о просмотренном фильме, Евгений заявил, что любовь – это каждодневный труд с полной самоотдачей.
– А чуть подробнее, – поинтересовалась я.
– Подробнее… – он с хитрецой взглянул мне в глаза, – вот смотри, в природе куча растений растет самостоятельно, но если человек хочет получить урожай, то он должен трудиться. Ежедневно вкалывать…
Я стала терять интерес к философствованию:
– Так можно высказаться о любой работе. Ассоциация – не доказательство.
– Э-э… – Евгений пригладил свою челку, словно перетасовал колоду мыслей, – а если взять в пример поддержание костра, будет лучше?
– Ты еще расскажи, зачем огонь нужен, – буркнула я.
– Вот, – обрадовался кавалер, – зачем!
– Что «Зачем»?
