– Не знаю почему, но точно уверен, что разумное существо, точнее – человек. Считай, что здесь у меня сработала интуиция. Кроме того, хотя глаза мои и были закрыты, я неожиданно увидел себя как бы со стороны. Это было странное раздвоение: я точно знал, что лежу на диване, и в то же время видел себя откуда-то сверху, с потолка, лежащим на белой простыне, укрытым синим одеялом. В абсолютной темноте я различил, что одеяло синее, а наволочка на подушке – в розовых цветочках. Это длилось несколько секунд.
– Ты знаешь, что в тебе сработало? – Валерий выжидающе уставился на друга.
Тот неопределенно пожал плечами:
– Это было очень странное состояние, возможно, полусон.
– В тебе сработало астральное зрение. Йоги, говорят, способны владеть астральным зрением и видеть себя со стороны, но они добиваются этого путем многолетних тренировок. Тебе, считай, повезло. Кстати, собирался тебя спросить насчет Клеопатры. Признайся – это твоя работа?
Павел заерзал в кресле, смутился и был вынужден открыть свою тайну.
– Да. Чисто из любопытства. Все ведь утверждали, что она необыкновенно красива. Мне и захотелось проверить. А она оказалась на уровне наших современниц. А ты как догадался?
– По поведению. Понимаешь, у нее одной есть то, чего я никак не могу обнаружить в своих мужчинах.
– Что же именно?
– Манеры, жесты, некоторое высокомерие. Конечно, все они тоже не в достаточной мере выражают истинный характер царицы, но все-таки намеки есть. Слышал – учу Пушкина сочинять стихи. Смех – кому рассказать! Получается на уровне первого класса. А ты знаешь, чем занимается наш великий ученый Михайло Васильевич? Пошли, увидишь.
Он привел друга на кухню, где разрумянившийся от тепла и приятных эмоций Ломоносов с упоением готовил рулет с яйцами, в духовке у него уже скворчал пирог с яблоками, а на конфорках газовой плиты булькал суп с фрикадельками. Увидев в кухне гостей, повар просиял доброй улыбкой и похвалился:
– Через часик угощу вас вкуснейшим ужином. Химичу над рулетом. Стараюсь, чтобы он был начинен наполовину яйцами, а наполовину – орехами.
– Кулинар – отменнейший, – похвалил его Валерий, но на лице его читался едва заметный сарказм: не того он ожидал от великого ученого. – Представляешь – взял на себя все полномочия по приготовлению пищи у тетушки Лиды, и у него это получается, как у первоклассного повара, хотя нигде и не учился.
– Да, люблю готовить. И день, и ночь бы у плиты стоял, – радостно признался Ломоносов.
– Тетушка Лида на него не нарадуется, – Валерий повернулся к другу. – У нее стало больше свободного времени, которое она с охотой посвящает Клеопатре. Она ее принимает, как дочь, занимается перевоспитанием. – Он обратил лицо к повару: – Михайло Васильевич, через час ждем вашего калорийного ужина.
Друзья вернулись в гостиную и увидели, что Клеопатра с гордым, высокомерным видом стоит на столе и, властно направив перст на Пушкина, требует:
– Склони голову, двоечник несчастный! Не сойду со стола, пока не извинишься и не признаешь, что я сочиняю лучше, чем ты.
– Видишь – какие манеры, – прошептал Валерий.
Пушкин на требование девушки только насмешливо хмыкнул:
– И не подумаю! Стой, стой, пока не свалишься.
– Уступи ей как женщине, – толкнула его в бок тетушка, влюбленная в свою помощницу, а точнее – в воспитанницу.
– А мне кто будет уступать? – возмутился Александр Сергеевич. – И потом, с какой стати я буду извиняться?
– Она же женщина, а женщинам положено уступать, – мягко настаивала тетушка Лида.
– Я женщин терпеть не могу. Вредные, капризные, – проворчал Пушкин. – У меня к ним природная антипатия.
– А ты глупый зато, четыре строчки срифмовать не умеешь! – воскликнула Клеопатра.
Разногласия между спорящими постарался ликвидировать ученый. Он подошел к столу и подал девушке руку.
– Друзья, не стоит из-за пустяков ссориться. Спускайтесь вниз, моя царица. Когда женщина находится в обществе мужчин – она самая прекрасная, самая умная и самая несравненная.
– Вот слова, достойные настоящего мужчины! – воскликнула Клеопатра и легко спрыгнула на пол.
– А когда она – в обществе женщин? – усмехнулся Пушкин.
– Тогда она – один из цветков в очаровательном букете, – нашелся журналист.
Ответы понравились Александру Сергеевичу, и он с чисто познавательных позиций спросил:
– А если мужчина находится в обществе женщин?
– Он выглядит, как мухомор: все на него смотрят, а сорвать не решаются, – пошутила тетушка Лида.
Александр Сергеевич не обиделся, но продолжал настаивать на ответе ученого:
– Нет, вы ответьте, Валерий Сергеевич.
– Я думаю, когда мужчина находится в обществе других мужчин, то он – общественный деятель и та сила, на которой держится всё государство. А если он находится среди женщин, то это лампочка, вокруг которой порхают бабочки.
– О, хорошо сказано, – довольно крякнул Пушкин. – Именно поэтому я предпочитаю общество мужчин, – и он включил телевизор, где показывали футбол.
– Что-то я не вижу Джордано. Где он? – спросил Павел.
– Я ему купил подзорную трубу, чтобы он наблюдал небосвод. Пусть восстановит прошлую память.
