Он налил в кружку воды и тщательно полил растение. Кактус при этом удовлетворенно кряхтел и фыркал, совместив умывание с питанием. Когда процедура закончилась, он покосился на журналиста и заметил:
– Хорошо бы блюдечко сменить. Надоело в одном десять лет стоять. Выбери только покрасивее, с цветочками.
Пообещав выполнить его просьбу, Павел вернулся на кухню и, ужиная, долго раздумывал над происшедшим, но ничего не решил и помчался к Валерию.
Ученый сидел в гостиной за столом вместе с Пушкиным и пытался пробудить в нем творческие силы.
– Александр Сергеевич, рифма берется очень просто: надо подбирать слова, которые имеют одинаковые окончания. Например, турбулентные – моментные, потоки – биотоки. Ну-ка, напрягитесь. Какую рифму вы подыщете к слову «искать»?
– Искать – икать.
– Нет, надо что-нибудь поэтичнее… – учитель замер в ожидании.
Поэт сморщил лоб, закрутил пальцем кудрявые бакенбарды, но ничего лучшего подыскать не удавалось.
Клеопатра, которая сидела тут же и под руководством тетушки Лиды училась шитью, подсказала ему:
– Искать – побеждать.
– Лучше, – одобрил Валерий, но продолжал настаивать: – Александр Сергеевич, попробуйте выдать четверостишие. Так, наверное, будет легче. Помните свое знаменитое: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты»? Здесь у вас строчки рифмуются через одну.
Валерий не был корифеем в поэзии, все знания в литературе ограничивались школьной программой, но он считал, что этого вполне достаточно, чтобы оценить чужие произведения и преподать урок несведущему.
Александр Сергеевич, следуя наставлениям преподавателя, поднапрягся, воздев глаза кверху, и не очень уверенно выдал:
Птички по небу летят,
А вокруг ни тучки,
Поклевать они хотят,
Дожить бы до получки.
– Современно, – согласился Валерий, – особенно в отношении получки, но не хватает лиризма и красоты слова. Однако вторая и четвертая строчки уже рифмуются. Это хорошо. Постарайтесь придумать что-нибудь поэтичнее.
Осень, золотом венчая,
Над природой пронеслась.
Я хочу напиться чаю
И конфет наесться всласть…
– выдала с воодушевлением Клеопатра, на что Валерий только отмахнулся: «Не отвлекайте его внимание».
Но то, что она преуспевала в стихосложении лучше, чем Александр Сергеевич, ученый упорно не хотел замечать, потому что его целью было возродить былые способности поэта, а не девушки. Но новоиспеченный Пушкин оказался туповат, и «рифма легкая» упорно не бежала из его уст и даже не выскакивала из-под палки.
Муки незадачливого ученика прервал приход Павла. Отозвав учителя в сторону, он шепнул:
– Надо поговорить с глазу на глаз.
Они уединились в кабинете, и там журналист рассказал о погроме в своей квартире.
– Я предполагаю, что искали у меня не золото и деньги, а что-нибудь, касающееся последнего изобретения Валерия Буцкого. Меня не раз видели выходящим из твоего дома. К тебе они проникнуть не могут, дом – под охраной, решили пошарить в моем.
– Значит, из мозга Анатолия им не удалось почерпнуть нужную информацию, – сделал вывод Валерий. – Скорей всего, он выдал им экспериментальную аппаратуру, с которой в основном и был связан. Да, удобный способ рассекречивания изобретений и выдачи государственных тайн, – он сокрушенно покачал головой. – Подлецы, однако же. Но я им в руки не дамся. Для собственной защиты пришлось приготовить парализующее средство. – Он достал с полки книжного шкафа коробочку и открыл – на дне лежало два десятка сигарет. – Десять тебе, десять мне, – объявил он и пояснил: – Слегка нажмешь на бока – и тотчас же начнется выделение газа. Распространяется молниеносно. Часа на два выводит из строя.
– Но таким способом будет парализован и враг, и ты сам, – возразил Павел.
Валерий вытащил из ящика стола дымчатые очки:
– Носи их постоянно, пока существует угроза. Газ действует через глаза. У меня такие же. Стекла простые, но оправа излучает особые нейтрализующие вещества. – Передав очки, он поинтересовался: – А что еще новенького у тебя?
– Ничего особенного. Тапочки ходили по комнате в мое отсутствие.
– Да, странно. Что за сила заставила заговорить кактус и двигаться тапочки? Ты сам ничего не чувствуешь?
– Раза три во сне ощущал сильное напряжение. Чудилось, что кто-то подходит ко мне, но открыть глаза не мог, хоть и очень хотелось посмотреть на него.
– Думаю, это было животное или человек.
– Какое точное определение, – усмехнулся Валерий. – Почему ты сделал такое предположение? Ты же его не видел. Может, это был робот или какое-то техническое устройство.
