В 1826 году Пасха выпала на 26 марта. В этот день Джованнино впервые принял Св. Причастие в приходской церкви в Кастельнуово. Вот как он вспоминает свою радость:
«Мама сопровождала меня везде. Во время великого поста привела меня к исповеди. „Мой Джованнино – сказала она – Бог готовит тебе великий дар. Приготовься хорошенько и ты. Признайся во всем, сожалей о своих грехах и обещай Богу, что в будущем станешь лучше“. Я пообещал все. Только один Бог знает, сдержал ли я потом свое слово.
В то утро мама подвела меня к Господнему Столу, мы вместе подготовились и прочли благодарственную молитву. Не разрешила мне в этот день работать физически, а пожелала, чтобы я занимался молитвой и чтением. Многократно повторяла: «Это был великий день в твоей жизни. Бог взял в свое владение твое сердце. Теперь обещай ему, что сделаешь все, что только сможешь, чтобы быть добрым до конца жизни. В будущем часто причащайся, во всех провинностях сознайся на исповеди, будь послушным, охотно посещай лекции катехизиса и слушай проповеди. Берегись как заразы всех тех, кто ведет дурные разговоры».
Я всегда старался осуществить на практике советы моей матери. Мне кажется, что с этого дня мое поведение улучшилось, особенно в повиновении и подчинении другим, к чему я питал особое нежелание».
Наступившая вскоре зима была самой печальной зимой в жизни Джованнино. Умерла бабушка, а 18 – летний Антони все больше отдалялся от семьи. Взрывы гнева повторялись все чаще. В последние дни октября Маргарита вспомнила о возможном обучении Джованнино на протяжении года в школе дон Лякуа. Он бы смог получить там основы латыни. Антони бурно отреагировал:
– Зачем латынь! Для чего латынь в хозяйстве? Надо работать, работать!
Может быть Маргарита напомнила ему о возможности поступления Джованнино в семинарию, но Антони признал этот проект как нереальный.
– Чтобы стать священником, нужно 10 тысяч лир. Джованнино много раз слышал от него об этом. Это была ошеломительная сумма денег для крестьянской семьи того времени.
Под предлогом помощи тете Марьянне и дедушке в Кастельнуово, удалось Джованни несколько раз посетить дон Лякуа зимой 1826–1927 годов. Антони это не понравилось. Однажды вспыхнула открытая война. Дон Боско так об этом рассказывает:
«Сначала моей матери, потом брату Джузеппе Антони сказал:
– Хватит. Надо покончить с этой грамматикой. Я вырос крепким и здоровым мужчиной и никогда не смотрел на книги.
В этот момент под воздействием горечи и гнева я произнес слова, которые не должен был произносить:
– Наш осел тоже никогда не посещал школу, а ростом он больше тебя!
Услышав эти слова, Антони впал в бешенство, и мне с трудом удалось убежать из-под града его кулаков. Мать была очень опечалена, а я плакал».
Вопрос висел над домом, как грозовая туча, вызывая растущее напряжение. Антони был упрям, Джованнино тоже не позволял никому вмешиваться в свои дела и вспыльчиво реагировал. Некоторое время спустя вспыхнула ссора, о которой уже упоминалось, поводом стала книга, которую Джованнино положил на стол рядом с тарелкой. Джованнино не удалось бежать и он крепко получил от брата.
На следующее утро Маргарита сказала ему эти самые печальные слова: «Будет лучше, если ты уйдешь из дому».
Туманным февральским днем Джованнино пришел в хозяйство Молиа и отчаянным плачем выпросил, чтобы его приняли мальчиком на конюшню.
Прошло несколько дней, и Алоиз Молиа сказал своей жене:
– Приняв этого парня мы сделали выгодное дело!
Джованнино же взялся за работу с воодушевлением, охотно и был послушным. Его обязанностью была забота о коровнике. Труднее всего было ежедневное выстилание свежей соломой стойла коров и вывезение старой подстилки при помощи тачки и вил. После этого мальчик должен был скребницей вычистить коров, вывести их на водопой, залезть на чердак и оттуда сбросить сена в ясли на целый день, а также выдоить коров. Конечно, Джованнино не делал всего этого один. Он помогал пастуху, который определял ему работу, посильную для выполнения малым ребенком.
Также во время вечерней молитвы Джованнино отличался усердием, и синьора Дорота несколько раз доверяла ему предводительство при чтении молитвы.
Хозяева выделили ему маленькую светлую комнатку и удобную кровать. Поэтому здесь ему было лучше, чем в Бекки, где он должен был делить постель с Джузеппе или Антони. Спустя несколько вечеров, Джованнино осмелился зажечь огрызок свечи и попробовал часик почитать одну из книг, одолженных у дона Лякуа. Никто ему этого не запретил, поэтому он продолжал читать перед сном и в дальнейшем.
