Во время этого разговора Джованни Боско столкнулся с важным элементом равновесия в своей жизни. Бурный темперамент водил его всегда среди мечтаний, проектов, сомнений, успехов и разочарований. Дон Кафассо, спокойный и уравновешенный, стал для него тактичным другом, мудрым советником и молчаливым благодателем.
Облачение семинаристов в те времена было важным событием. Кандидат в сан священника снимал с себя штатский костюм и надевал длинную черную сутану. Она должна была ему напоминать: «Хочу стать священником и жить так, как подобает священнику».
Воскресенье 25 октября. В церкви Кастельнуово перед обедней настоятель должен облачить Джованнино в сутану. Джованни Боско приближается к алтарю, неся перекинутое через плечо семинарское одеяние.
«Когда настоятель, дон Цинцано, велел мне снять штатский костюм, при словах „Господь да разденет тебя из человека старого с его привычками и способом поведения“ – я отметил про себя в глубине души: „Сколько устаревшего надо устранить! Боже мой, уничтожь все мои порочные привычки“. А потом, когда он добавил: „Да облачит тебя Господь в человека нового, сотворенного на подобие сердца Божьего, в справедливости, правде и святости“ – я вздохнул: „Боже мой, лишь бы только я в самом деле начал новую жизнь, согласно Твоей воле. Мария, приди мне на помощь!“»
После Святой Мессы – неожиданность. Дон Цинцано просит Джованнино сопутствовать ему на храмовом празднике в местности Барделла.
«Я согласился, но не очень охотно, только чтобы не огорчить дона Цинцано. Этот момент не был для меня подходящим. Я чувствовал себя как марионетка. Несколько недель я сосредоточенно готовился к этому дню, а тут вдруг оказался за праздничным столом среди людей, которые пришли сюда посмеяться, поговорить, поесть, попить и поразвлекаться. Что же общего с ними мог иметь кто-то, кто несколько часов назад получил одеяние святости, чтобы целиком посвятить себя Богу?
По дороге домой настоятель спросил меня, почему я был таким задумчивым. Со всей искренностью я ответил, что происходящее там совсем не соответствовало утреннему торжеству. Вид священников, которые вели себя несерьезно среди подвыпивших гостей, произвел на меня удручающее впечатление. Если бы я должен был стать священником, подобным этим – добавил я – лучше уже сразу снять это одеяние».
Последние четыре дня, отделяющие Джованнино от поступления в семинарию, провел он в молчаливом размышлении. Сформулировал себе в это время семь постановлений, которые означали коренной поворот в его прежней жизни. Они звучали так:
1 Не буду посещать развлечений, театров, публичных представлений.
2. Оставлю свои фокусы и хождение по канату.
3. Буду придерживаться умеренности в употреблении еды, питья и отдыха.
4. Буду читать книги исключительно религиозного содержания.
5. Буду бороться с мыслями, разговорами и литературой, выступающими против невинности.
6. Ежедневно сделаю хотя бы краткое размышление и духовное чтение.
7. Ежедневно буду рассказывать о событиях и делиться мыслями, которые могут оказать положительное влияние.
«Я подошел к иконе Пресвятой Девы и решительно обещал исполнить эти постановления, даже за цену наибольших пожертвований».
Не всегда это ему удавалось, так как и он имел свои человеческие слабости, но основное направление в работе было определено.
30 октября Джованнино должен был прибыть в семинарию. Накануне вечером в Суссамбрино он укладывал в небольшой сундучок свое приданное, которое приготовила ему мама Маргарита.
«Моя мать – пишет он – смотрела на меня такими глазами, будто хотела мне что-то сказать. Улучив момент, отвела меня в сторону и сказала:
– Джованнино, ты получил одежду священника. Я чувствую огромную радость, которую может в связи с этим переживать мать. Однако помни, что не одежда вызывает уважение у людей, а добродетель. Если когда-нибудь ты бы засомневался в своем призвании, ради Бога, не запятнай этого одеяния. Сними его сразу. Лучше я буду иметь сына – бедного земледельца, чем священника, который бы пренебрегал своими обязанностями. Когда ты родился, я посвятила тебя Матери Божьей. Когда начал учиться, я велела тебе любить эту нашу Матерь. Теперь поручаю тебе целиком довериться Ей. Я плакал, когда она взволнованно окончила речь.
– Мама – прошептал я – спасибо тебе за все, что ты сделала для меня. Твои слова я никогда не забуду.
