Юаньян между тем, возвращаясь домой, заметила, что калитка не заперта на засов. В саду из-за позднего времени не было ни души, луна слабо светила, только в домике для привратников горел огонек. Юаньян шла без фонаря, и дежурные у ворот ее не заметили. Вдруг Юаньян приспичило по малой нужде. Она свернула с дорожки на лужайку, зашла за большой камень на берегу искусственного озерка и присела под развесистым коричным деревом. В это мгновение где-то рядом послышался шорох. Перепуганная Юаньян стала всматриваться в темноту и увидела, что двое скрылись в чаще деревьев.
Зрение у Юаньян было острое, и она разглядела при слабом свете луны рослую девушку в красной кофточке, с гладко причесанными волосами, в которой узнала Сыци, служанку Инчунь.
Сперва Юаньян подумала, что Сыци пришла сюда за тем же, что и она, и теперь хочет ее напугать. Она засмеялась и крикнула:
– Сыци! Не вздумай меня пугать, а то закричу, что здесь разбойники. Ты уже не маленькая, и так целыми днями только и знаешь, что развлекаться!
Юаньян, разумеется, пошутила. Но недаром говорят, что на воре шапка горит. Сыци была уверена, что Юаньян все видела, и, опасаясь, как бы та и в самом деле не закричала, выбежала из-за дерева. Не в пример другим служанкам, Сыци была дружна с Юаньян, но сейчас она бросилась перед ней на колени и, обнимая за ноги, взмолилась:
– Дорогая сестра! Не поднимай шума!
Юаньян удивилась:
– О чем это ты?
Сыци молчала, ее била дрожь. Юаньян огляделась и в тени деревьев заметила мужчину. Сердце тревожно застучало.
– Кто это? – спросила наконец Юаньян, поборов волнение.
– Это брат моего дяди по материнской линии, – ответила Сыци, снова пав на колени.
Юаньян даже плюнула с досады.
– Иди сюда, поклонись сестре, – позвала юношу Сыци. – Все равно она тебя видела.
Прятаться было бесполезно. Юноша выбежал из-за дерева и как заводной стал кланяться Юаньян.
Юаньян хотела уйти, но Сыци, плача, схватила ее за руку:
– Не выдавай нас, сестра! Наша жизнь в твоих руках!
– Нечего меня умолять, – оборвала ее Юаньян. – Я никому не скажу. Пусть только он скорее уходит!
В это время со стороны калитки послышался голос:
– Барышня Юаньян ушла, можно запирать калитку!
Юаньян, которая никак не могла отвязаться от Сыци, тотчас откликнулась:
– Погодите запирать! Я еще здесь!
Сыци ничего не оставалось, как выпустить руку Юаньян.
Если хотите узнать, что произошло дальше, прочтите следующую главу.
Итак, Юаньян вышла из сада. Лицо ее горело, сердце взволнованно билось – неожиданное открытие ее взбудоражило.
«Если кому-нибудь рассказать, – думала она, – их обвинят не только в распутстве, но и в воровстве, и пострадают они невинно».
Вернувшись домой, Юаньян доложила матушке Цзя о том, что ее поручение выполнено, и легла спать.
Надобно вам сказать, что Сыци росла вместе с братом своего дяди. Еще в детстве они пообещали друг другу, когда вырастут, стать мужем и женой. Прошли годы, Сыци превратилась в красивую девушку, юноша тоже был хорош собой. И вот однажды Сыци побывала у себя дома, юноша с девушкой обменялись взглядами, и любовь их вспыхнула с прежней силой. Опасаясь, что родители не дадут согласия на их брак, молодые люди решили встречаться тайком: они подкупили служанок из сада и как раз сегодня, пользуясь суматохой в доме, пришли на свидание. Юаньян их вспугнула.
Сыци всю ночь не спала. А на следующий день при встрече с Юаньян то краснела, то бледнела, не зная, куда деваться от стыда. Девушка ходила сама не своя, даже есть перестала.
Как-то вечером старуха служанка сказала Сыци:
– Брат твоего дяди исчез, вот уже несколько дней не является домой.
Сыци разволновалась, потом рассердилась и подумала:
«Лучше бы все раскрылось, тогда мы могли бы хоть умереть вместе. Мужчины не умеют по-настоящему любить! Раз он сбежал, значит, не любил».
От расстройства Сыци слегла.
«Может быть, она боится, что я все рассказала, – размышляла Юаньян, – и потому заболела, а юноша и вовсе сбежал?»
И Юаньян отправилась навестить Сыци. Отослав всех из комнаты, она сказала:
– Пусть меня кара постигнет, если я хоть словом обмолвилась! Не беспокойся, сестра, поправляйся скорее!
Держа ее за руку, Сыци ответила со слезами на глазах:
– Сестра моя! Мы с тобой неразлучны с самого детства, мы как родные! Если ты и в самом деле никому ничего не сказала, я буду почитать тебя, как мать! Поставлю в твою честь табличку и стану воскуривать перед ней благовония и молить Небо, чтобы даровало тебе счастье и долголетие! Если же я умру, душа моя будет вечно служить тебе так же преданно, как человеку – собака и конь! И коль нам суждено в этой жизни расстаться, встретимся в будущей, и я отблагодарю тебя за твою доброту!
Слезы ручьем лились из глаз Сыци, и, глядя на нее, Юаньян тоже заплакала.