– Чтобы отпраздновать день рождения старой госпожи, пришлось потратить несколько тысяч лянов серебра, все, что у нее было. Арендная плата за дома и за землю поступит лишь в девятом месяце, а до тех пор не знаю, как свести концы с концами. Завтра надо послать подарки во дворец Наньаньского вана, устроить для женщин праздник Середины осени. На это потребуется по меньшей мере две-три тысячи лянов, где их взять? Говорят: «Лучше попросить у своего, чем у чужого». Тебе ничего не стоит помочь нам. Возьми как-нибудь незаметно у старой госпожи золотую и серебряную утварь, примерно на тысячу лянов. Мы заложим ее и выйдем из положения. А через полмесяца я все выкуплю и верну. Подводить не стану, не беспокойся.
– Ну и хитры же вы! – засмеялась Юаньян. – И как вам могло в голову такое прийти?!
– Не буду тебе врать, – сказал Цзя Лянь, – есть люди, располагающие большими деньгами, но попробуй их попроси, сразу перепугаются до смерти. Ни смелости у них, ни ума. Не то что у тебя. Поэтому я и решил: «Лучше один раз ударить в золотой колокол, чем три тысячи раз – в медную тарелку».
Вбежала девочка-служанка матушки Цзя и обратилась к Юаньян:
– Сестра, вас зовет старая госпожа! Где только я вас не искала!
Юаньян поспешила к матушке Цзя, а Цзя Лянь пошел к Фэнцзе.
– Она согласилась? – спросила Фэнцзе, слышавшая весь разговор. Проснулась она давно, но продолжала молча лежать – вмешиваться было неудобно.
– Почти, – ответил Цзя Лянь. – Надо еще раз поговорить с ней.
– Мое дело – сторона, – предупредила Фэнцзе. – Вот ты сейчас меня уговоришь, а как только получишь деньги, об уговоре забудешь! С какой же стати я буду рисковать своим добрым именем?
– Дорогая моя! – воскликнул Цзя Лянь. – Уговори Юаньян, я в долгу перед тобой не останусь. Сделаю все, что пожелаешь.
– Что же именно? – усмехнулась Фэнцзе.
– А госпоже ничего особенного не нужно, – заметила Пинъэр. – Каких-нибудь сто – двести лянов серебра. Дайте их ей – и вы в расчете.
– Спасибо, что надоумила! – воскликнула Фэнцзе. – Пусть так и будет!
– Это уж слишком! – с улыбкой промолвил Цзя Лянь. – Ты могла бы мне дать не только вещей на тысячу лянов, но еще и несколько тысяч наличными. Но я не стану брать у тебя взаймы. Разве ты и я…
– Нечего считать мои деньги, – заявила Фэнцзе, – не ты мне их дал! И так о нас с тобой невесть что болтают! Недаром говорят: когда вмешиваются родственники, добра не жди. Думаешь, все у нас в семье Ши Чуны и Дэн Туны[188], и в каждом углу валяется столько денег, что на всю жизнь хватит? Постыдился бы! Мое приданое и приданое госпожи Ван стоит всего вашего состояния!
– Я пошутил, а ты рассердилась! – улыбнулся Цзя Лянь. – Неужели я пожалею для тебя сто или двести лянов серебра? Ведь это же мелочь! Истратишь – еще принесу.
– А на мою смерть не надейся! – сказала Фэнцзе.
– Ну что ты злишься? – произнес с укором Цзя Лянь.
– Я и не думаю злиться, но твои слова ранят мне сердце! – усмехнулась Фэнцзе. – Послезавтра исполняется год со дня смерти Эрцзе. Мы с ней дружили, и мой долг – съездить на могилу и принести в жертву бумажные деньги. Пусть она не оставила потомства, все равно нельзя о ней забывать!
– Спасибо за память, – после длительного раздумья произнес Цзя Лянь.
Помолчав немного, Фэнцзе сказала:
– Деньги мне дай не позже чем завтра, все остальное я устрою сама.
В этот момент вошла жена Ванъэра.
– Ну, как дела? – спросила Фэнцзе.
– Ничего не вышло, – ответила та. – Пусть лучше госпожа за это возьмется…
– О чем речь? – удивился Цзя Лянь.
– Ничего особенного, – ответила Фэнцзе. – Сыну Ванъэра исполнилось семнадцать, и он просит в жены Цайся, служанку госпожи Ван, но как к этому госпожа отнесется, пока неизвестно. Третьего дня госпожа отослала Цайся к отцу, чтобы выбрал ей мужа, девушка уже на выданье. Вот жена Ванъэра и пришла просить моей помощи. Я думала, их семьи вполне подходят друг другу и дело уладится. Но ничего не вышло!
– Эка важность! – воскликнул Цзя Лянь. – Есть девушки и получше Цайся!
– Возможно, господин, – поддакнула жена Ванъэра, – но если их семья нами пренебрегает, то и другие последуют их примеру. Мы насилу подыскали нашему сыну невесту, и я думала, достаточно поговорить с родителями Цайся, и все устроится, и ваша супруга не сомневалась. Девушка очень хорошая, сама она не против, а вот родители ни в какую, уж очень возгордились!
Фэнцзе была задета за живое, но виду не подала, лишь украдкой наблюдала за мужем. Цзя Ляню тоже стало досадно, однако он был слишком занят своими делами и сказал:
– Пустячное это дело! Не беспокойся! Я выступлю сватом; завтра же велю послать родителям Цайся подарки и объявить им мое желание. А станут артачиться, сам с ними поговорю.
Жена Ванъэра взглянула на Фэнцзе, та незаметно сделала ей знак удалиться. Женщина поспешно поклонилась и, поблагодарив Цзя Ляня, направилась к выходу.
– Попроси еще и госпожу Ван дать согласие! – крикнул ей вслед Цзя Лянь. – Так будет лучше. И я тоже ее попрошу. Действовать надо добром, а не силой, чтобы сохранить дружбу между нашими семьями.