– Он еще ничего не придумал, – усмехнулся Цзя Чжэн. – Он всегда норовит сначала поиздеваться над другими! Это и доказывает, что он легкомыслен и глуп!
– Но если он рассуждает правильно, ничего не поделаешь, – развели руками гости.
– Вы не балуйте его, – сказал Цзя Чжэн и, обращаясь к Бао-юю, добавил: – Можешь говорить все, что тебе придет в голову, но только после того, как выскажутся остальные. А теперь скажи, есть какое-нибудь приемлемое название среди тех, что уже были предложены?
– Мне кажется, нет, – ответил Бао-юй.
– Как это нет? – изумился Цзя Чжэн.
– Ведь это одно из первых мест, которое удостоит своим посещением Гуй-фэй, поэтому и название его должно быть торжественным, – заметил Бао-юй. – Если желательно дать название из четырех слов, то опять-таки у древних есть готовое изречение, зачем придумывать новое?
– А разве такие названия, как «Цишуй», «Суйюань» не принадлежат древним?
– Все это слишком плоско и невыразительно, – проговорил Бао-юй, – по-моему, лучше всего подошло бы выражение «Торжественное явление феникса».
Гости одобрительно зашумели.
– Ну и болван же ты! – покачал головой Цзя Чжэн. – Хочешь через «тонкую трубку увидеть сразу все небо и чашкой вычерпать целое море»! – Но тут же приказал: – Теперь сочини парную надпись!
Бао-юй, не задумываясь, прочитал:
Цзя Чжэн опять покачал головой.
– Никаких достоинств в этих строках я не вижу, – произнес он наконец.
С этими словами он встал и повел гостей к выходу, но потом вдруг о чем-то вспомнил, круто повернулся и обратился к Цзя Чжэню:
– Домики и дворы построены, столы и стулья расставлены – это я вижу, а вот готовы ли пологи, занавески, украшения и старинные безделушки?
– В последние дни получено много мебели и украшений, – ответил Цзя Чжэнь, – и в ближайшее время все будет расставлено и развешано как полагается. Правда, вчера я слышал от брата Цзя Ляня, что не все пологи и занавески готовы. Ведь их заказали уже после того, как началось строительство и были составлены планы и расчеты, поэтому вчера должны были получить лишь половину их.
Из этих слов Цзя Чжэн понял, что украшения находятся не в ведении Цзя Чжэня, и потому распорядился тотчас же позвать Цзя Ляня. Тот не замедлил явиться.
– Скажи-ка мне, сколько вещей здесь нужно? – обратился к нему Цзя Чжэн. – Сколько уже получено? Сколько недостает?
Цзя Лянь вытащил из-за голенища сапога список, пробежал глазами, затем доложил:
– Больших и малых пологов из шелка, вытканного драконами, из шелка, вышитого цветами, из кэсы[63] – сто двадцать штук; вчера получено восемьдесят, остается сорок. Занавесок малых – двести штук; вчера получили полностью. Кроме того, двести занавесов из красной шерсти, сто занавесов из пятнистого бамбука «сянфэй», сто бамбуковых занавесов, переплетенных золотым шнуром и покрытых красным лаком, сто черных бамбуковых занавесок, двести занавесок, обшитых разноцветной бахромой: вчера получено по половине каждого наименования, остальное будет готово не позднее конца осени. Чехлы для стульев, скатерти, накидки для кроватей, чехлы на табуреты – по тысяча двести штук каждого; получено полностью.
Пока Цзя Лянь докладывал, все продолжали двигаться дальше. И вдруг путь преградила зеленая горка, а когда ее обогнули, то увидели глинобитную стену, покрытую рисовой соломой; из-за стены свешивались ветки абрикоса, усеянные яркими цветами. За стеной находилось несколько крытых камышом домиков, точь-в-точь как деревенские, росли тутовые деревья, вязы, кустарники, которые, переплетаясь между собой, образовывали сплошную зеленую изгородь. С внешней стороны этой изгороди на склоне был колодец с журавлем, воротом и другими приспособлениями для подъема воды; дальше тянулись квадратики рисовых полей, огороды, цветники.
– Вот это место способно навести на глубокие размышления, – заметил Цзя Чжэн. – Хотя оно и является творением человеческих рук, но все же радует глаз, волнует душу и вызывает желание вернуться в деревню, на лоно природы. Давайте пойдем туда и немного отдохнем!
Цзя Чжэн уже совсем было собрался войти в деревушку, как возле ворот у края дороги неожиданно заметил камень, оставленный здесь специально для того, чтобы на нем сделали надпись.
– Удивительно, бесподобно! – стали восклицать гости. – Если бы здесь повесили какую-нибудь доску с надписью, сразу исчезло бы то впечатление, которое производит простая деревенская усадьба! А вот поставить каменную плиту с надписью – получится так красиво, что даже Фань Ши-ху[64], написавший стихотворение «Семья земледельца», не смог бы выразить эту красоту в своих стихах.
– Что ж, господа, предлагайте, – обратился к спутникам Цзя Чжэн.
