Все направились к выходу. Гости огибали склоны горок, проходили мимо цветов, разглядывали камни, осматривали родники. Миновав решетку для чайных роз и пройдя под навесом, образованным вьющимися розами, все вышли к беседке пионов, обошли садик гортензий и достигли двора красных роз, откуда через ограду из бананов последовали дальше, все время петляя между деревьями. И внезапно до слуха людей донеслось журчание ручейка, вытекавшего из каменного грота и разливавшегося у его входа небольшим озерком. Сверху над входом свисали ползучие растения, внизу в воде плавали опавшие лепестки цветов.
– Что за прелесть! – с восторгом воскликнули гости.
– Какое название вы предложили бы для этого места, господа? – спросил у них Цзя Чжэн.
– Здесь и придумывать нечего, – хором ответили все, – самым подходящим было бы «Улинский источник».
– Название слишком устаревшее, – возразил Цзя Чжэн, – да и существа не отражает.
– В таком случае назовем его «Убежище жителей Циньского царства».
– А это совсем не годится, – не вытерпел Бао-юй. – Основной смысл выражения «Убежище жителей Циньского царства» – скрываться от смуты. А разве здесь в этом суть? Лучше уж сказать: «Отмель осоки и заводь цветов».
– Глупости! – резко оборвал его отец. Ему захотелось попасть в грот, и он, обращаясь к Цзя Чжэню, спросил у него: – Есть здесь лодки?
– Должно быть четыре лодки, чтобы ездить за лотосами, – ответил Цзя Чжэнь, – и одна лодка с помостом для прогулок, но только они еще не готовы.
– Жаль, что не удастся побывать в гроте! – произнес Цзя Чжэн.
– Туда можно проникнуть по небольшой извилистой тропинке с вершины горки, – проговорил Цзя Чжэнь.
С этими словами он стал подниматься наверх, и все остальные, цепляясь за лианы и кусты, последовали за ним. Когда добрались до вершины и посмотрели вниз, на озерко, вся поверхность воды казалась покрытой лепестками цветов, а ручеек, извивавшийся и пенившийся между камней, казался еще более чистым и прозрачным. По берегу озерка, над самой водой, в два ряда густо стояли плакучие ивы вперемежку с персиковыми и абрикосовыми деревьями, всюду царили порядок и чистота. Среди ив едва выделялся деревянный арочный мостик с красными перилами, от которого расходилось несколько тропинок, а немного поодаль виднелся чистенький аккуратный домик под черепичной крышей, обнесенный кирпичной стеной, совершенно скрытой цветами. Отроги главной горки доходили до самой стены и проникали во двор.
– Строить дом в таком месте – совершенная безвкусица! – недовольно заметил Цзя Чжэн.
Затем все направились к дому, вошли в ворота и тут неожиданно увидели перед собой изящную каменную горку, вокруг которой громоздились груды камней самой разнообразной и причудливой формы; эта горка заслоняла от взора вошедших все строения, скрытые в глубине двора. Ни деревьев, ни цветов здесь не было, зато повсюду росли самые удивительные травы: диковинные лианы и плющ свешивались с горки и пробивались между камней, обвивали колонны строений, опутывали ступени крыльца, ползли по крыше, изумрудными гирляндами колыхались в воздухе или переплетались между собой подобно золотым шнурам; некоторые из них цвели, и цветы эти напоминали не то киноварь, не то золотистую корицу и издавали такое благоухание, перед которым бледнел аромат обычных цветов.
– Ого, интересно! – воскликнул Цзя Чжэн. – Что это за растения?
Ему пояснили, что это фикусы и лианы.
– Но откуда у них такой чудесный аромат? – удивился Цзя Чжэн.
– Это не совсем так, – снова вмешался Бао-юй. – Правда, среди этих растений есть и фикусы и лианы, но аромат исходит от дужо и душистой лигулярии. А вот это, вероятно, гардения, а там, скорее всего, золотистая пуэрария. Эта трава называется зверобой, а вон там растет душистая лиана юйлу, или яшмовая лиана. Красные цветы несомненно принадлежат пурпурной руте, а синие – ирису. Мне кажется, что здесь собраны все удивительные травы, которые упоминаются в «Лисао»[66], а там, насколько я знаю, есть такие, которые называются как-то вроде мяты, имбиря, шелкового шнура и фиолетового бархата. Кроме того, еще есть каменный парус, прозрачная сосна, камыш фулю – эти названия встречаются у Цзо Тай-чуна[67] в его «Оде о столице княжества У». Потом я вижу здесь зеленые ростки, красный перец, изящный лотос, названия которых встречаются в «Оде о столице княжества Шу». Но с тех пор, как были созданы эти произведения, прошло много времени, старые названия забыты, и теперь эти растения называют по-иному, в зависимости от того, какую они имеют форму…
– Кто тебя спрашивает? – грубо закричал Цзя Чжэн, не дав Бао-юю окончить объяснение.
Испуганный Бао-юй попятился назад и сразу умолк.
Цзя Чжэн оглянулся, увидел по обе стороны от домика крытые галереи и направился туда. Домик состоял из пяти комнат, был окружен террасами и навесами из циновок; его окрашенные стены и затянутые тонким зеленым шелком окна придавали всему помещению скромный и строгий вид.
