– Недавно мне пришлось читать написанные младшим братцем стихи, – продолжал даос Чжан, – мне они показались великолепными. Не понимаю, почему его отец жалуется, будто он не желает учиться? Я убежден, что он и так достиг совершенства… Его внешность, манеры, речь напоминают покойного Жунго-гуна.
Глаза даоса увлажнились, матушка Цзя тоже опечалилась и сказала:
– Да! Я вырастила нескольких сыновей и внуков, но ни один из них так не похож на моего покойного мужа, как Бао-юй!
– О том, как выглядел покойный Жунго-гун, молодые господа, конечно, и не представляют, – произнес даос Чжан. – Мне кажется, даже ваши сыновья его плохо помнят!
Даос громко рассмеялся, а затем добавил:
– Недавно мне довелось в одной семье видеть девушку, ей уже пятнадцать лет, и внешностью она красавица. Мне думается, что неплохо бы сосватать ее за Бао-юя. По уму, манерам, да и по богатству лучшей пары и сыскать нельзя. Не знаю только, как вы к этому отнесетесь, почтенная госпожа! Если вы согласитесь, я готов устроить это дело.
– Недавно один монах сказал, что судьба предопределила мальчику жениться, когда он будет постарше, – ответила матушка Цзя. – Подождем, пока он подрастет, а потом поговорим об этом. А пока разузнай хорошенько об этой девушке. Для меня не важно, богата ли она – лишь бы была хороша внешностью. Если она из бедной семьи, мы можем дать денег ее родителям. Ведь труднее всего подыскать невесту, которая была бы и красива, и обладала хорошим характером.
Находившаяся тут же Фын-цзе не утерпела и сказала даосу:
– Отец Чжан, ты до сих пор так и не приготовил талисман с именем для моей дочки, а недавно еще набрался смелости прислать ко мне своих людей просить кусок желтого атласа! Не хотела я давать, но побоялась тебя обидеть!
– Ох-хо-хо! – громко засмеявшись, воскликнул даос Чжан. – Да я совсем ослеп и не заметил, что вы здесь! Все уже давно готово! Еще позавчера я собирался отослать вам талисман, но когда узнал, что госпожа сама приедет сюда, в суматохе совсем об этом позабыл… Талисман лежит перед статуей Будды, я сейчас принесу его.
Он побежал в главный зал храма и сию же минуту вернулся, неся на руках поднос с красным шелковым узелком. Развязав узелок, он вытащил оттуда амулет и передал его кормилице Да-цзе, а сам захотел подержать девочку на руках.
– Ты бы принес амулет в руках – зачем тебе понадобился поднос? – засмеялась Фын-цзе.
– Как же можно? У меня руки грязные, – ответил даос. – На подносе немного чище.
– Когда ты появился с подносом, я испугалась! – воскликнула Фын-цзе. – Мне показалось, что ты не амулет хочешь поднести, а собираешься просить у нас милостыню!
При этих словах все оглушительно расхохотались, и даже Цзя Лянь не мог удержаться от улыбки.
– Ах ты, мартышка! – покачала головой матушка Цзя, обернувшись к Фын-цзе. – Неужели ты не боишься, что попадешь в ад, где болтунам отрезают язык?
– Нас, господ, это не касается, – сказала Фын-цзе. – Но только меня интересует, почему он все время твердит, чтобы я совершала побольше тайных добрых дел? Неужели, если я их не буду творить, моя жизнь сократится?
– Я принес этот поднос для двух целей, – продолжал между тем даос Чжан, – но только не для того, чтобы просить милостыню. Мне хотелось попросить у брата Бао-юя его чудесную яшму, которую желают посмотреть пришедшие из далеких краев мой собрат по вероучению, его ученики и ученики его учеников.
– И сто́ило из-за этого беспокоиться, словно это какое-то важное дело?! – воскликнула матушка Цзя. – Да ты бы просто отвел к ним Бао-юя, и пусть они смотрят его яшму, сколько угодно!
– Вы не понимаете, почтенная госпожа, – возразил даос Чжан. – Правда, мне самому около восьмидесяти лет, но благодаря вашим заботам я здоров, и сделать лишний шаг для меня ничего не стоит. Но зачем утруждать брата Бао-юя? Ведь сегодня слишком жарко, а людей в помещении много, и он не сможет выдержать духоту.
Тогда матушка Цзя приказала Бао-юю снять яшму и положить ее на поднос. Чжан с благоговейным трепетом завернул ее в шелковый платок и вышел, высоко держа перед собой поднос.
Между тем матушка Цзя осмотрела монастырь, а затем поднялась на башню. Здесь Цзя Чжэнь доложил ей:
– Отец Чжан принес яшму.
Вслед за тем даос с подносом в руках подошел к матушке Цзя и с улыбкой сказал:
– Благодаря вашей доброте все получили возможность посмотреть чудесную яшму брата Бао-юя и пожелали выразить вам свое почтение. Однако ни у кого из моих братьев по вероучению не оказалось на сей случай подходящих подарков, и они решили поднести вам в знак уважения ритуальные вещи, с которыми они проповедуют свое учение. Правда, ничего особенно редкого здесь нет, но если вы не возражаете, пусть брат Бао-юй выберет себе то, что ему нравится, а остальное, если ему будет угодно, может раздать людям.
