– Ты простая девчонка, а я отношусь к тебе как к золовке! – возразила Дай-юй.
– Зачем ты над ней насмехаешься? – упрекнул ее Бао-юй. – Даже если бы это было так, предоставь сплетничать другим. Как она выдержит, если в ее адрес начнешь злословить ты?
– Барышня, ведь вы не знаете, как я переживаю! – воскликнула Си-жэнь. – Я буду служить ему до тех пор, пока не оборвется мое дыхание!
– Не знаю как другие, но я первая умру, оплакивая тебя! – воскликнула Дай-юй.
– Если ты умрешь, я стану монахом! – решительно заявил Бао-юй.
– Будь сдержаннее! – упрекнула его Си-жэнь. – Не говори глупостей!
Дай-юй двумя пальцами зажала себе рот, чтобы не рассмеяться, и сказала:
– Ты уже дважды обещал стать монахом! Отныне я буду записывать, сколько ты еще дашь обещаний!
Бао-юй понял, что она намекает на их недавний разговор, и улыбнулся. На этом все окончилось. Дай-юй вскоре ушла.
Потом появился слуга и сказал Бао-юю:
– Вас приглашает старший господин Сюэ Пань.
Бао-юю пришлось пойти. Оказалось, Сюэ Пань приглашал его выпить вина. Отказываться было невозможно, и Бао-юй принял приглашение. Когда солнце клонилось к закату, Бао-юй возвратился к себе и увидел, что во дворе стоит тахта, а на ней кто-то спит. Бао-юй решил, что это Си-жэнь. Он осторожно приблизился и толкнул спящую в бок.
– Что, уже не болит? – спросил он.
Но в этот момент спавшая девушка повернулась и недовольным тоном сказала:
– Опять пристаешь!
Бао-юй обнаружил, что перед ним Цин-вэнь. Он сел на тахту, привлек ее к себе и улыбнулся:
– Ты стала еще более гордой! Утром, когда ты уронила веер, я сказал тебе слово, а ты в ответ – десять! Говори сколько угодно, но зачем было напускаться на Си-жэнь, которая пыталась уговаривать тебя с самыми добрыми намерениями?!
– И без того жарко, а ты еще прижимаешься! – сказала Цин-вэнь, не отвечая на его вопрос. – Если люди увидят, что они подумают? Я же недостойна сидеть рядом с тобой!
– Если недостойна сидеть, зачем лежишь? – с улыбкой спросил Бао-юй.
Цин-вэнь ничего не ответила, только хихикнула.
– Пока тебя не было, мне можно было лежать, а как ты пришел, это уже неудобно. Пусти меня, пойду искупаюсь. Си-жэнь и Шэ-юэ уже купались. Если они тебе нужны, я позову.
– Я только что пил вино, и мне тоже хотелось бы искупаться, – заявил Бао-юй. – Давай вместе!
– Что ты, что ты! – замахала руками Цин-вэнь. – Я боюсь с тобой связываться! Я помню, как Би-хэнь прислуживала тебе при купании, и однажды вы сидели два-три часа, запершись, так что неудобно было войти! А потом, когда ты умылся и я вошла, воды на полу было налито по самые ножки кровати, даже циновка залита! И как вы с ней там купались?! После этого мы несколько дней смеялись! Но у меня нет времени подтирать воду, и незачем со мной купаться. Да и вообще я сегодня мыться не хочу, – не так уж жарко. Я принесу таз, можешь умыть лицо и причесаться. Недавно сестра Юань-ян принесла мне немного фруктов, они лежат охлажденные в хрустальном кувшине. Если хочешь, я велю принести!
– Ладно, можешь не купаться, вымой руки и принеси мне фрукты, – велел ей Бао-юй.
– Ты же сказал, что я дура и разиня! – усмехнулась Цин-вэнь. – Ведь я сломала веер! Разве я заслуживаю такой чести, чтобы принести тебе фрукты? Я могу разбить блюдо, тогда совсем будет плохо!
– Хочешь разбить – бей! – сказал Бао-юй. – Все вещи предназначены для человека, и каждый обращается с ними как хочет! Вот, например, веер! Он создан для того, чтобы им обмахивались. Но если тебе хочется сломать его – ломай! Однако не нужно срывать на нем свой гнев! Или вот кубки и блюда! Они предназначены для того, чтобы в них наливали напитки или клали яства. Но если тебе нравится бить посуду – бей, только не нужно делать это из злобы! Любовь к вещам в этом и заключается.
– В таком случае дай мне веер, я его сломаю, – сказала Цин-вэнь. – Я больше всего люблю треск.
Бао-юй засмеялся и протянул Цин-вэнь свой веер. Она разломала его на две части и засмеялась.
– Великолепно! – воскликнул Бао-юй. – Ломай еще, но только так, чтобы треск был погромче!
– Перестань безобразничать! – раздался в этот момент голос подошедшей к ним Шэ-юэ.
Бао-юй вскочил с места, выхватил из рук Шэ-юэ веер, и, протянув его Цин-вэнь, сказал:
– Вот, ломай!..
Цин-вэнь взяла веер, сломала его на несколько кусков, и они с Бао-юем снова засмеялись.
– Что это значит? – удивилась Шэ-юэ. – Зачем вы забрали мою вещь и сломали ее ради развлечения?!
– Открой ящик и выбери себе другой веер! – с улыбкой предложил Бао-юй. – Подумаешь, какая ценность!
– Ты бы уж вынул сразу все веера, и пусть она ломает! – посоветовала Шэ-юэ.
– Прекрасно, принеси их! – воскликнул Бао-юй.
– Я не могу сделать такой глупости! – заявила Шэ-юэ. – Но если ей хочется, пусть несет сама – у нее руки не отсохли!
Услышав это, Цин-вэнь опустилась на тахту и сказала:
– Сейчас я устала, а завтра буду ломать снова.
Бао-юй засмеялся.
– Древние говорили: «Одну улыбку трудно купить и за тысячу золотых!» – сказал он. – Ну а сколько могут стоить несколько сломанных вееров?
