При появлении жены Цзя Чжэн, начавший снова бить Бао-юя, еще больше разозлился, и палка в его руках замелькала еще быстрее. Слуги же, державшие Бао-юя за ноги и голову, отошли в сторону. Бао-юй продолжал лежать без движения.
Госпожа Ван ухватилась за палку.
– Уйди, уйди! – заорал Цзя Чжэн. – Сегодня все точно сговорились довести меня до смерти!
– Бао-юя наказать, конечно, следует, но вы должны подумать и о себе! – сказала госпожа Ван. – Кроме того, день сегодня жаркий, и старая госпожа чувствует себя плохо. Если вы убьете Бао-юя – не беда, но что, если из-за этого произойдет несчастье со старой госпожой?
– Прекрати эти разговоры! – с холодной усмешкой бросил Цзя Чжэн. – Если я породил этого негодяя, значит я непочтителен к родителям! Давно уже мне хотелось как следует проучить его, но вы все за него заступаетесь! Лучше сразу прикончить этого щенка, чтобы потом не пришлось страдать! Веревку, веревку, я его задушу!
Госпожа Ван бросилась к мужу.
– Отец должен учить сына! – воскликнула она со слезами на глазах. – Но вы, как муж, должны помнить и о своем супружеском долге! Ведь мне уже почти под пятьдесят лет, а у меня только один сын. Когда вы поучаете его, я не вмешиваюсь. Но сейчас вы просто задались целью убить его, а это равносильно тому, что убить меня! Если хотите покончить с ним, сначала убейте меня! Пусть я умру вместе с сыном, тогда у меня в загробном мире хоть будет опора!
Она обняла Бао-юя и во весь голос зарыдала. Цзя Чжэн тяжело вздохнул, опустился на стул и заплакал.
Лицо Бао-юя было белым как полотно, дыхание еле заметно, тонкая шелковая рубашка покрыта кровавыми пятнами. Госпожа Ван развязала Бао-юю пояс и обнажила спину: от самых ягодиц и до колен невозможно было найти живого места, все было покрыто рубцами и кровоподтеками.
– Несчастный мой сынок! – горестно вскричала она, и перед ее глазами мгновенно всплыл образ покойного старшего сына – Цзя Чжу! – Если б ты был жив! Пусть тогда умерли бы все, я не стала бы сокрушаться!
В это время прибежали Ли Вань, Фын-цзе, Ин-чунь и Тань-чунь. Имя Цзя Чжу, упомянутое госпожой Ван, произвело сильное впечатление на Ли Вань, – вспомнив о покойном муже, она невольно заплакала. Цзя Чжэну от этого стало еще тяжелее, и крупные, как жемчужины, слезы покатились из его глаз ручьем.
– Старая госпожа идет! – в этот момент доложила служанка.
– Сначала убей меня, а потом его! Всех убей! – тотчас послышался голос матушки Цзя.
Появление матери всполошило Цзя Чжэна. Он вскочил и бросился ей навстречу. Запыхавшись от быстрой ходьбы, матушка Цзя входила в комнату, опираясь на плечо служанки.
– Зачем вам, матушка, в такой жаркий день понадобилось приходить самой? – почтительно кланяясь ей, произнес Цзя Чжэн. – Если вы хотите мне что-нибудь сказать, вы могли бы вызвать меня к себе!
– А, это ты! – резким голосом воскликнула матушка Цзя, едва успев перевести дух. – Да, я хочу тебе кое-что сказать! Уж если я вырастила такого замечательного сына, как ты, с кем же мне еще разговаривать?!
Тон, с каким все это проговорила матушка Цзя, был необычным. Цзя Чжэн оробел, опустился на колени перед матерью и, сдерживая слезы, произнес:
– Я забочусь о том, чтобы мой сын мог прославить своих предков. Неужели я заслуживаю ваших упреков?
– Я тебе сказала только одно слово, и ты уже не можешь вынести! – вспылила матушка Цзя. – А как же себя чувствовал Бао-юй, когда ты колотил его палкой? Ты говоришь, что учишь сына для того, чтобы он прославил своих предков? Вспомни, разве так учил тебя твой отец?
Матушка Цзя не выдержала и тоже расплакалась.
– Не расстраивайтесь, матушка! – с подобострастной улыбкой обратился к ней Цзя Чжэн. – Причиной всему внезапная вспышка гнева! Но я клянусь вам – больше никогда его бить не буду!
– Ты ко мне обращаешься?! – холодно усмехнулась матушка Цзя. – Это твой сын, и если хочешь, можешь его бить! Однако, мне кажется, мы тебе надоели! Я думаю, будет лучше, если мы тебя покинем!
Она повернула голову и коротко приказала слугам:
– Паланкин! Я с невесткой и Бао-юем еду в Нанкин.
Слуги вышли.
– Тебе тоже незачем хныкать, – продолжала матушка Цзя, обращаясь к госпоже Ван. – Бао-юй молод, и, естественно, ты любишь его, но когда он вырастет и станет чиновником, он, как и мой сын, едва ли вспомнит про свою мать! Если бы ты не любила его, тебе в будущем было бы меньше хлопот!
– Матушка, не говорите так! – стал просить Цзя Чжэн, кланяясь до земли. – Я не знаю куда деваться от стыда!
– Своим поступком ты сам доказал, что хочешь выгнать меня из дому, а теперь еще говоришь, что тебе же некуда деваться! – возмутилась матушка Цзя. – Лучше мы уедем, тогда никто не будет мешать тебе бить сына!
– Сейчас же приготовьте все вещи, необходимые на дорогу, коляски, паланкины. Мы уезжаем! – крикнула она слугам.
Цзя Чжэн распростерся на полу и умолял мать о прощении. Но матушка Цзя, даже не удостоив его взглядом, подошла к лежавшему на скамье Бао-юю. Увидев, что Бао-юй избит так, как никогда, матушка Цзя издала горестный вопль. Госпожа Ван и Фын-цзе принялись утешать ее. Вошли девочки-служанки, чтобы поднять Бао-юя.
