– Мерзавки! – обрушилась на них Фын-цзе. – Неужели не видите, что он не может идти? Несите сюда плетеную кровать!
Служанки бросились во внутренние комнаты, принесли оттуда широкую плетеную кровать, уложили на нее Бао-юя и, следуя за матушкой Цзя и госпожой Ван, понесли его в покои матушки Цзя.
Цзя Чжэн, опечаленный тем, что расстроил мать, вышел было за ними следом. И тут он действительно убедился, что Бао-юй избит серьезно. Госпожа Ван все время восклицала:
– Сынок, родной! Лучше б ты умер, а Цзя Чжу остался в живых, мне не пришлось бы тогда тревожиться и думать, что моя жизнь прошла даром! Но если и ты покинешь меня, на кого мне тогда опереться! – Затем она снова запричитала: – Несчастный мой сынок! Ты не умеешь постоять за себя!
Цзя Чжэн совсем пал духом и стал раскаиваться, что так избил сына. Он снова попытался утешить матушку Цзя, но та, глотая слезы, оборвала его:
– Если сын нехорош, надо получше за ним присматривать, а не избивать! Чего ты за нами плетешься? Или тебе мало и ты хочешь собственными глазами увидеть, как мальчик умрет?
Цзя Чжэн растерянно покачал головой и поспешил удалиться.
Тетушка Сюэ, Бао-чай, Сян-лин, Си-жэнь, Сян-юнь тоже находились поблизости. Они хлопотали возле Бао-юя, обрызгивали его водой, обмахивали веером. Си-жэнь была очень обижена, что ее не замечают, но она не осмеливалась открыто роптать, незаметно вышла из комнаты, подозвала мальчика-слугу и приказала ему разыскать Бэй-мина, чтобы узнать, что произошло.
– Почему его так побили? – спросила она у Бэй-мина, когда тот явился. – Неужели ты не мог предупредить?
– Меня, как назло, там не было! – оправдывался Бэй-мин. – Я узнал об этом только в тот момент, когда отец уже начал бить нашего господина! Я бросился туда и узнал, что все это из-за актера Ци-гуаня и сестры Цзинь-чуань!
– Откуда его отец смог об этом узнать? – удивилась Си-жэнь.
– Что касается Ци-гуаня, то я думаю, здесь виноват Сюэ Пань, который давно ревнует его к Бао-юю, – высказал предположение Бэй-мин. – Мне кажется, он подослал какого-нибудь подлеца, чтобы тот оклеветал Бао-юя перед отцом. А о Цзинь-чуань ему, несомненно, рассказал третий господин Цзя Хуань. Кстати, об этом говорили и слуги его отца.
Выслушав его, Си-жэнь почти была уверена, что именно все так и получилось. Она вернулась в дом матушки Цзя, где люди все еще хлопотали возле Бао-юя.
В это время матушка Цзя, отдав необходимые распоряжения, приказала отнести Бао-юя во «двор Наслаждения розами» и уложить в постель. Ее приказание было немедленно выполнено. После этого все постепенно разошлись.
Лишь теперь Си-жэнь подошла к Бао-юю, чтобы прислуживать ему, а заодно расспросить, что случилось.
Если вы хотите узнать, что Бао-юй ей ответил и как она за ним ухаживала, прочтите следующую главу.
Итак, матушка Цзя и госпожа Ван ушли. После этого Си-жэнь села на кровать возле Бао-юя и со слезами на глазах спросила:
– За что тебя так избили?
– Зачем спрашиваешь? – вздохнул Бао-юй. – Все за то же! Сзади у меня все болит, погляди, что там!
Си-жэнь стала осторожно снимать с него нижнюю рубашку. При каждом неосторожном ее движении Бао-юй охал, и Си-жэнь тотчас замирала. Прошло много времени, пока ей наконец удалось раздеть его.
– Мать моя! – воскликнула Си-жэнь, когда увидела, что ноги Бао-юя покрыты кровавыми рубцами шириной в палец. – И как это можно избивать так безжалостно? Ах-ах-ах! Если б ты слушался меня, ничего этого не случилось бы! Счастье еще, что не затронуты кости! Ведь ты мог остаться калекой!
Вошла служанка.
– Пришла барышня Бао-чай, – сообщила она.
Си-жэнь поняла, что одеть Бао-юя она не успеет, поэтому она схватила одеяло и укрыла его. В тот же момент на пороге появилась Бао-чай. В руках ее была какая-то пилюля, и она, обращаясь к Си-жэнь, сказала:
– Вот пилюля. Вечером разотри ее в вине, приложи к больным местам, и кровоподтеки вскоре рассосутся!
Она протянула лекарство Си-жэнь и с улыбкой спросила брата:
– Как ты себя чувствуешь?
– Немного лучше, – ответил Бао-юй, поблагодарил ее и пригласил сесть.
Бао-чай обратила внимание, что во время разговора глаза его широко открыты, не так, как прежде, и держится он намного спокойнее.
– Если б ты слушал, что тебе говорят, сегодня не случилось бы такого несчастья! – кивнув головой, со вздохом произнесла она. – Я уж не говорю о том, что бабушка и матушка расстроились, но и мы, глядя на тебя…
Бао-чай запнулась, проглотила конец фразы и опустила глаза. Щеки ее залились густым румянцем.
