Мяо-юй приказала монашкам отдать чашку Бао-юю. Принимая ее, Бао-юй с улыбкой произнес:
– Подождите немного, когда мы уйдем, я прикажу слугам, чтобы они принесли из реки несколько ведер воды и вымыли здесь пол.
– Неплохо, – усмехнулась Мяо-юй. – Только предупреди их, когда они принесут воду, пусть поставят ее за воротами, а не входят в кумирню.
– Ну, это само собой разумеется, – пообещал Бао-юй, выходя из кумирни и пряча чашку в рукаве.
Он отдал чашку одной из девочек-служанок матушки Цзя и при этом наказал:
– Завтра, когда бабушка Лю будет уходить, отдашь ей эту чашку.
Пока он разговаривал со служанкой, подошла матушка Цзя, которая уже устала и собиралась возвращаться домой. Мяо-юй не удерживала ее, проводила до ворот и вернулась обратно.
Матушка Цзя, почувствовав усталость, приказала госпоже Ван, Ин-чунь и ее сестрам, а также тетушке Сюэ снова пить вино, а сама решила отправиться отдыхать в «деревушку Благоухающего риса». Фын-цзе тотчас приказала подать небольшое бамбуковое кресло, в которое уселась матушка Цзя. Две женщины-служанки подняли его и направились в «деревушку Благоухающего риса», где жила Ли Вань. Фын-цзе, Ли Вань и целая толпа служанок двинулись следом. Но о том, как отдыхала матушка Цзя, мы рассказывать не будем.
В это время тетушка Сюэ распрощалась и ушла домой. Госпожа Ван отпустила Вэнь-гуань и других девочек-актрис, отослала служанкам остатки яств, а сама прилегла на тахту, на которой только что сидела матушка Цзя, велела девочке-служанке опустить занавески на окнах и растереть ей ноги.
– Если старая госпожа что-нибудь прикажет, немедленно сообщи мне, – предупредила она, опустилась на подушку и вскоре уснула.
Бао-юй и Сян-юнь следили, как служанки расставили подносы с кушаньями и уселись возле них: кто на камне, кто на траве, кто опершись спиной о дерево, кто возле ручья. Все они оживленно беседовали между собой. Вскоре пришла Юань-ян и объявила, что пойдет гулять с бабушкой Лю. Все отправились за ними, намереваясь развлечься и посмеяться.
Пройдя немного, очутились у входа «Павильона свидания с родными».
– Ай-я-я! – воскликнула старушка. – Какой здесь большой храм!
Она упала на колени и начала отбивать поклоны. Все покатились со смеху.
– Чему вы смеетесь? – с недоумением спросила Лю. – Ведь я знаю все иероглифы, которые написаны на доске перед входом! У нас в деревне храмов много, и на каждом есть такие же доски с надписями. Эти иероглифы означают название храма.
– Вы знаете, что это за храм? – снова рассмеявшись, спросили ее.
– Разве это не «Драгоценные палаты Яшмового владыки»? – проговорила бабушка Лю, указывая пальцем на надпись.
Все захлопали в ладоши от восторга и стали посмеиваться над старухой. Но когда хотели идти дальше, бабушка Лю вдруг почувствовала, что у нее забурчало в животе. Она торопливо дернула за руку служанку, попросила кусок бумаги и стала поспешно поднимать юбку.
– Здесь нельзя! – со смехом закричали ей и тут же приказали одной из служанок отвести старушку в северо-восточный угол сада. Женщина отвела ее, а сама улизнула спать.
Надо сказать, что бабушка Лю была непривычна к вину, а сегодня выпила лишнего да поела чересчур много жирного, и у нее пробудилась жажда. Тогда она выпила несколько чашек чаю, и, разумеется, это вызвало понос. Ей пришлось долго сидеть на корточках в отхожем месте, где ее продувало ветром, и когда она наконец поднялась, перед глазами ее поплыли круги, голова закружилась, и она никак не могла найти дорогу. Она огляделась по сторонам – всюду высились деревья, скалы, искусственные горки, башни, террасы, домики, во всех направлениях разбегались дорожки и тропинки, и старушка не имела ни малейшего представления, которая из них куда ведет. Выбрав наугад небольшую вымощенную камнем дорожку, она несмело двинулась по ней. Дорожка привела ее к дому, но здесь бабушка Лю снова встала в тупик – она не могла найти дверь. Лишь после долгих поисков она случайно увидела длинную бамбуковую ограду.
«Здесь тоже, как у нас, есть решетки, по которым вьется горох…» – подумала она про себя.
С этой мыслью она побрела вдоль плетеной изгороди и внезапно очутилась перед арочными воротами. Миновав их, старушка вышла к пруду, берега которого были одеты каменными плитами шириною в семь-восемь чи. Над чистой голубовато-зеленой водой пруда взметнулся небольшой белокаменный мостик. Бабушка Лю перешла его и продолжала путь по вымощенной камнем аллее. Сделав два поворота, она увидела перед собой ворота, вошла в них, и ей показалось, что навстречу ей направляется улыбающаяся девочка.
Бабушка Лю тотчас бросилась к ней и, радостно улыбаясь, сказала:
– Барышни меня потеряли, и я заблудилась. Не знаю, как я сюда попала…
Девочка не отвечала. Бабушка Лю подскочила к ней и хотела дернуть ее за рукав, но тут неожиданно что-то загремело – она налетела лбом на стену и больно расшибла себе голову. Придя в себя, старуха внимательно пригляделась – перед ней была картина.
«Что такое? – в недоумении подумала бабушка Лю. – Неужели картина может быть такой выпуклой?..»
