– Не обманывайте меня! – засмеялась старушка. – Если бы баклажаны были так вкусны, мы не стали бы сеять хлеб, а сажали бы только баклажаны!
– Это в самом деле баклажаны! – подтвердили остальные. – Вас никто не обманывает.
– Неужели? – удивилась бабушка. – А я и не поняла. Угостите меня еще, госпожа. На этот раз я попытаюсь разобрать вкус.
Фын-цзе взяла еще кусочек и снова отправила ей в рот. Лю долго жевала его, причмокивала и наконец улыбнулась:
– В самом деле, привкус баклажана есть, но на настоящий баклажан не похоже. Расскажите мне, как это готовят, – может быть, и я как-нибудь попробую приготовить.
– О, это совсем нетрудно! – со смехом воскликнула Фын-цзе. – Берется свежий, только что сорванный баклажан, с него снимается кожура и оставляется только мякоть, которая крошится соломкой и поджаривается на курином сале; потом берут сушеное куриное мясо, добавляют к нему грибы мо-гу, шампиньоны, молодые ростки бамбука, соевый творог с разными пряностями и сухие фрукты; все это мелко крошится и варится в курином бульоне. После этого все складывается в фарфоровый кувшин, заливается кунжутным и соевым маслом и плотно закрывается. Когда нужно, берут оттуда по частям и едят с поджаренной курицей и тыквенными семечками.
– Бог ты мой! – воскликнула бабушка Лю, качая головой и даже высунув язык. – Сколько же сюда требуется кур! Теперь я не удивляюсь, что так вкусно!
Она неторопливо допила вино и стала осторожно играть с кубком.
– Вы не развеселились как следует – выпейте еще кубок, – предложила Фын-цзе.
– Нет, нет! Этак я совсем опьянею! – запротестовала гостья. – Я верчу кубок в руках просто потому, что он очень красив!
– Вино вы выпили, – заметила Юань-ян, – а знаете ли вы, из какого дерева вырезан этот кубок?
Гостья улыбнулась:
– Неудивительно, что вам это неизвестно, барышня! Да и откуда вам знать? Ведь вы все время проводите в роскошном дворце и расписных покоях! Это мы живем среди деревьев: выбьемся из сил на работе – спим под ними, устанем – садимся, прислонившись спиной к стволу, чтобы отдохнуть; а в голодные годы даже древесную кору едим; каждый день мы видим деревья, каждый день слышим их шум, каждый день говорим о них. Вот почему я знаю, что настоящее и что поддельное! Позвольте, я внимательно посмотрю кубок! – Она долго разглядывала кубок, затем заявила: – Такие люди, как вы, никогда не держат у себя малоценных вещей, особенно из дерева, которое повсюду можно достать. Я по весу чувствую, что это не тополь, а желтая сосна!
Тут вся комната, казалось, задрожала от смеха. Но в этот момент на пороге появилась служанка и обратилась к матушке Цзя со словами:
– Девочки-актрисы уже в «павильоне Благоухающего лотоса». Они спрашивают, начинать сейчас или немного подождать?
– А я-то совсем забыла о них! – воскликнула матушка Цзя. – Передай им, пусть сейчас же начинают!
– Слушаюсь! – ответила женщина и удалилась.
Вскоре издали донеслись звуки флейты, потом к ним присоединилась свирель. Дул слабый ветерок, воздух был чист и прозрачен, и звуки музыки, доносившиеся из-за рощи через пруд, доставляли наслаждение и вливали в душу блаженство. Бао-юй первый не вытерпел – он поднялся, налил себе из чайника кубок вина и осушил его одним глотком. Потом он снова наполнил кубок, но в этот момент заметил, что госпожа Ван тоже желает выпить. Тогда он приказал служанкам принести теплого вина, а свой кубок поднес к губам матери, которая прямо из его рук отпила два глотка.
Вскоре служанки принесли подогретое вино, и Бао-юй вернулся на свое место. Госпожа Ван, встав, приняла чайник из рук служанок. Вслед за ней встали тетушка Сюэ и все остальные.
– Пусть ваша тетушка сядет, а то неудобно, – сказала матушка Цзя, обращаясь к Ли Вань и Фын-цзе и приказывая им поскорее взять у госпожи Ван чайник с вином.
Госпожа Ван отдала чайник Фын-цзе, а сама уселась на прежнее место.
– Пусть все выпьют еще по два кубка, – распорядилась матушка Цзя. – Сегодня мы веселимся по-настоящему!
С этими словами она поднесла свой кубок тетушке Сюэ, а затем, обращаясь к Сян-юнь и Бао-чай, сказала:
– Вы тоже выпейте по кубку! Ваша сестрица Линь Дай-юй обычно не пьет вина, но на сей раз не нужно ее щадить.
Матушка Цзя осушила свой кубок, а вслед за нею выпили Сян-юнь, Бао-чай и Дай-юй.
Бабушка Лю, услышав музыку и находясь под влиянием выпитого вина, стала размахивать руками и притоптывать ногами. Бао-юй встал с циновки и, приблизившись к Дай-юй, шепнул ей:
– Погляди-ка на бабушку Лю!..
– Когда-то от священной музыки[134] все звери пускались в пляс, а сейчас пляшет одна корова! – усмехнулась в ответ Дай-юй.
Девушки, слышавшие ее слова, рассмеялись.
Вскоре музыка смолкла, и тетушка Сюэ с улыбкой сказала:
– Вина выпито достаточно. Сейчас можно погулять, а потом снова соберемся.
Матушка Цзя согласилась, ибо ей тоже хотелось пройтись. Все встали из-за стола и следом за матушкой Цзя отправились гулять.
