После того как матушка Цзя, гуляя в «саду Роскошных зрелищ» немного простудилась, госпожа Ван пригласила врача, который прописал лекарство. Матушка Цзя два раза приняла его и совершенно поправилась. А госпожа Ван решила посоветоваться с Фын-цзе, как отправить кое-какие вещи Цзя Чжэну. Но в тот момент, когда они совещались, матушка Цзя прислала за ними служанку, и госпожа Ван и Фын-цзе отправились к ней.
– Как вы себя чувствуете? – осведомилась госпожа Ван, входя в комнату.
– Сегодня лучше, – ответила матушка Цзя. – Я уже попробовала суп из молодого фазана, который ты только что прислала, – очень вкусно. Кроме того, я с удовольствием съела два кусочка мяса.
– Это не я, а Фын-цзе прислала вам фазана в знак уважения и послушания, – сказала госпожа Ван. – Забота о родителях для нее самое главное, не зря вы ее любите!
– Мне даже неловко так затруднять ее, – ответила матушка Цзя, кивая головой, и улыбнулась. – Но если мясо еще осталось, пусть поджарят несколько кусочков. Только предупредите, чтобы его хорошенько посолили да сделали с рисовым отваром. Так вкуснее! Суп, который мне прислали, очень хорош, но он не сочетается с рисовой кашей.
Фын-цзе кивнула ей и послала одну из служанок на главную кухню передать приказание матушки Цзя.
А матушка Цзя, обратившись к госпоже Ван, продолжала:
– Я послала за тобой служанку потому, что мне нужно поговорить с тобой об одном важном деле. Второго числа день рождения Фын-цзе. Вот уже два года, как я собираюсь устроить для нее праздник, но как только подходит время, появляются какие-то дела, и я все об этом забываю. В нынешнем году все как будто в порядке, никаких особых дел нет, так что все мы сможем денек неплохо повеселиться.
– Я тоже об этом думала! – улыбнулась госпожа Ван. – И если вы хотите, давайте сразу обсудим, как все устроить.
– Мне кажется, неинтересно просто посылать ей подарки, как в прошлые годы, – проговорила матушка Цзя. – Такой порядок уже всем надоел, и, кроме того, он как бы показывает, что между нами отсутствует согласие. Нынче мы устроим по-новому и повеселимся все сообща.
– Как вы пожелаете, так и будет сделано, – поспешила вставить госпожа Ван.
– Так вот, – продолжала матушка Цзя, – поучимся у простых людей: пусть каждый из нас внесет пай, и на собранные деньги устроим угощение. Как ты думаешь?
– Замечательно! – одобрительно воскликнула госпожа Ван. – Но только я не знаю, каким образом мы будем собирать деньги? Сколько с кого?
Матушка Цзя была чрезвычайно довольна, что ее предложение одобрено. Она тотчас же послала служанок пригласить тетушку Сюэ, госпожу Син, всех барышень, Бао-юя, госпожу Ю из дворца Нинго, мать управляющего Лай Да, а заодно и всех пожилых женщин-экономок. Видя матушку Цзя в столь приподнятом настроении, служанки тоже обрадовались и с готовностью бросились выполнять приказание.
Не прошло времени, достаточного для того, чтобы пообедать, как все, словно стая птиц, слетелись в комнату матушки Цзя. Тетушка Сюэ и матушка Цзя сидели на возвышении лицом друг к другу, госпожа Син и госпожа Ван устроились на стульях у дверей, Бао-чай и остальные сестры уселись на кане, Бао-юй примостился у ног матушки Цзя, а все другие стояли на полу, заполнив всю комнату.
Матушка Цзя немедленно распорядилась принести несколько скамеечек для матери Лай Да и нескольких других престарелых и заслуженных мамок и нянек.
По обычаю, существовавшему во дворце Жунго, пожилые слуги, прислуживавшие старшим членам рода, пользовались большим уважением, чем молодые хозяева, поэтому госпоже Ю и Фын-цзе приходилось стоять в то время, как несколько старых мамок, извинившись перед ними, заняли места на скамеечках.
Затем матушка Цзя передала всем разговор, который только что произошел между нею и госпожой Ван. Разве кто-нибудь мог не поддержать ее?! Кому не хотелось повеселиться?! Конечно, многие были в хороших отношениях с Фын-цзе и искренне желали сделать ей что-нибудь приятное; другие же просто боялись ее, стремились снискать ее расположение, да и деньги были у всех – поэтому все охотно согласились.
– Я вношу двадцать лян, – первой объявила матушка Цзя.
– Я тоже даю двадцать лян, – сказала тетушка Сюэ.
– Мы, конечно, не смеем равняться с почтенной госпожой, ибо стоим на целую ступень ниже, поэтому вносим по шестнадцать лян, – заявили госпожа Син и госпожа Ван.
– А мы стоим еще ниже, поэтому вносим по двенадцать лян, – проговорили госпожа Ю и Ли Вань.
– Ты вдова, – заметила матушка Цзя, обращаясь к Ли Вань. – Как с тебя можно требовать деньги? Лучше я за тебя внесу!
– Не торопитесь, бабушка, – прервала ее Фын-цзе, – давайте сначала подведем счет, а потом видно будет. У вас и так уже два пая, а еще собираетесь за невестку вносить двенадцать лян. Сейчас вы обещаете охотно, а потом подумаете и будете сожалеть; станете говорить, что вот, мол, израсходовали свои деньги ради Фын-цзе, которая воспользовалась моментом и хитростью заставила вас внести в три-четыре раза больше, чем других. А мне это никогда и во сне не снилось!
Замечание Фын-цзе вызвало смех.
– Как же поступить? – спросила ее матушка Цзя.
