– Мы создали поэтическое общество, но на первое же собрание его явились не все, – объяснила Тань-чунь. – У людей совести мало, и они сразу же начинают нарушать правила. Вот я и подумала, что было бы очень хорошо, если б ты стала как бы цензором нашего общества и беспристрастно выносила решения по всем спорным вопросам. Кроме того, сейчас четвертая сестра Си-чунь рисует картину нашего сада, ей то одного, то другого не хватает. Мы доложили об этом старой госпоже, а она нам и говорит: «Возможно, кое-что из необходимого вам еще осталось. Поищите в башне, которая стоит в глубине сада. Если найдете, можете взять, если не найдете – купите».
– Сочинять я ничего не умею, – возразила Фын-цзе. – Вот если б вы предложили мне что-нибудь покушать, тут бы я показала себя!
– Не можешь писать стихов – не надо, – улыбнулась в ответ Тань-чунь. – Мы ведь только просим, чтобы ты присматривала за порядком в нашей «Бегонии» и наказывала тех, кто будет отлынивать от выполнения своих обязанностей или лениться.
– Вы меня не морочьте, я давно догадалась, к чему вы клоните! – засмеялась Фын-цзе. – Разве вы действительно хотите, чтоб я была у вас цензором? Вам нужно, чтоб я была меняльной лавкой, которая снабжала бы вас деньгами! Какое бы общество вы ни создали, все равно требуется, чтобы кто-нибудь по очереди устраивал угощение. Денег у вас на это нет – вот вы и решили вовлечь меня! Права я?
– Ты догадалась! – ответили ей.
– У тебя душа нараспашку, ты всегда говоришь то, что думаешь! – добавила Ли Вань.
– А еще считаешься старшей невесткой! – воскликнула Фын-цзе. – Тебя приставили к барышням, чтобы ты помогала им учиться грамоте, правилам приличия, вышиванию! А то придумали какое-то поэтическое общество! Сколько же на это общество потребуется денег, что ты хочешь остаться от этого дела в стороне? О бабушке и о госпожах я не говорю – они люди старые, замкнулись в себе, ничем не интересуются. Но ты! Ведь ты в месяц получаешь десять лян серебра, это вдвое больше, чем получаем мы! Бабушка и свекровь твердят всем, что ты вдова, жалеют тебя, боятся, как бы вы с сыном не терпели недостатков, и дают тебе еще дополнительно десять лян серебра. Значит, ты уже получаешь столько же, сколько бабушка и свекровь! Кроме того, тебе выделили землю в саду, ты сдаешь ее в аренду и получаешь деньги. В конечном счете тебе достается больше всех! А людей-то у вас мало; если причислить к вам даже всех ваших слуг, и то едва наберется десяток человек! Мало того, питаетесь и одеваетесь вы за общий счет. В итоге ваш годовой доход составляет по меньшей мере четыреста—пятьсот лян серебра! Что тебе стоит дать сестрам в год каких-нибудь сто лян на развлечения? Ну сколько лет может просуществовать ваше общество? Ведь сестрам скоро выходить замуж! Неужели ты не можешь на год-два принять на себя все эти пустяковые расходы? Но ты не хочешь тратить свои деньги – вот и подстрекаешь их тревожить меня! Я говорю так, как есть на самом деле, – разве я не понимаю, что ты имеешь в виду?
– Вы только послушайте! – с притворным возмущением вскричала Ли Вань. – Я ей одно слово, а она мне в ответ две телеги! Теперь я убедилась, что все оборванцы отличаются способностью подсчитывать копейки! Ты, оказывается, тоже дрянь, только тебе посчастливилось родиться в образованной чиновной семье и удачно выйти замуж! Но если ты сейчас ведешь себя так, можно себе представить, что бы ты вытворяла, если бы родилась в бедной семье и тебе пришлось бы у кого-нибудь быть служанкой! Ты бы, наверное, ничем не побрезгала ради того, чтобы обобрать весь мир! Вчера ты побила Пин-эр! Почему? Потому что знаешь, что тебе можно безнаказанно распускать руки! Не стоило давать тебе вино! Я вчера так рассердилась, что насилу удержалась от того, чтоб не вступиться за Пин-эр! Я с трудом пережила этот проклятый день твоего рождения и не вмешалась лишь потому, что боялась вызвать недовольство старой госпожи. Но гнев мой до сих пор не утих! И после всего этого ты еще вздумала задевать меня! Ведь ты недостойна даже подавать Пин-эр туфли! Было бы гораздо справедливее, если б вы поменялись своим положением!
При этих словах все присутствующие засмеялись.
– Оказывается, вы пришли ко мне не насчет картины и общества, – улыбнулась Фын-цзе, – вы хотите отомстить мне за Пин-эр! Как подумаю, что у нее есть такие заступники, чувствую, будто бесы мне руки скрутили! Но обещаю, что больше никогда ее бить не буду… Барышня Пин-эр, идите сюда, я в присутствии госпожи Ли Вань и барышень буду просить у вас прощения… Я виновата, что выпила вчера лишнего и грубо обошлась с вами…
Слова Фын-цзе вызвали взрыв смеха.
– Ну как? – спросила Ли Вань, обращаясь к Пин-эр. – Я же говорила, что не успокоюсь, пока не отплачу за тебя.
– Вам смешно, а я не могу этого вынести! – воскликнула Пин-эр.
– Мне это все равно! – возразила Ли Вань. – Скорее неси ключ, пусть твоя хозяйка откроет башню и найдет там все, что нам нужно.
