– Она сошла с ума! – проговорила Бао-чай. – Вчера целую ночь что-то бормотала про себя и уснула лишь к утру. А потом, едва рассвело, вскочила с постели, наскоро умылась, причесалась и побежала искать Чернобровую! Потом она вернулась, ходила как потерянная целый день и написала новое стихотворение, но опять неудачно. Я уверена, что и сейчас она сочиняет.
– Поистине, эта девушка «самая удивительная среди духов и самая выдающаяся среди людей»! – воскликнул Бао-юй. – Я уверен, что небо, рождая людей, не напрасно наделяет их талантами. Ведь мы сами все время вздыхаем и говорим: как жаль, что подобная девушка низкого происхождения! И кто бы мог себе представить, что наступит такой день, как сегодня! Теперь я убежден, что Небо и Земля в высшей степени справедливы!
– Вот бы тебе ее усердие! – насмешливо воскликнула Бао-чай. – При таком усердии во всем можно добиться успеха!
Бао-юй ничего не ответил. В это время обрадованная Сян-лин встала и пошла к Дай-юй.
– Давайте поглядим, что они там будут делать! – предложила Тань-чунь.
Они отправились в «павильон реки Сяосян» и увидели, что Дай-юй разбирает с Сян-лин только что написанные ею стихи. Все вошли и спросили Дай-юй, как она оценивает новое стихотворение Сян-лин.
– Плоховато написано, хотя она и много потрудилась, – призналась Дай-юй. – Стихотворение слишком натянуто и неестественно, и я бы предложила ей сочинить еще одно.
С этими словами она протянула бумагу, на которой было написано:
– Не вижу, чтобы воспевалась луна! – с улыбкой заметила Бао-чай.
– По крайней мере нужно было употребить слова «сияние», «свет»! А впрочем, если хорошенько вчитаться, картина сияющей луны создается!.. Но ладно, стихи ведь – плод легкомыслия; попробуй сочинить еще, и я уверена, что у тебя прекрасно получится.
Самой Сян-лин казалось, что стихотворение ее великолепно, но, услышав подробные рассуждения, она огорчилась. Однако ей не хотелось сдаваться, и она решила сочинить еще одно стихотворение.
Не обращая внимания на девушек, которые подшучивали над ней, она подошла к бамбуку, растущему у крыльца, и задумалась, отрешившись от всего.
– Барышня Сян-лин, ты бы немного отдохнула! – с усмешкой посоветовала ей Тань-чунь.
– Слово «отдохнуть» не подходит! – безразличным тоном ответила Сян-лин. – Рифма не та.
Все расхохотались.
– Она помешалась на поэзии! – воскликнула Бао-чай. – Это все вина Чернобровой!
– Кун-цзы говорил: «Поучаю неутомимо»! – оправдывалась Дай-юй. – Если она меня расспрашивает, почему я должна молчать?
– Давайте отведем Сян-лин к четвертой барышне Си-чунь посмотреть картину! – предложила Ли Вань, чтобы немного отвлечь девочку.
Она взяла Сян-лин за руку и повела ее в «павильон Благоухающего лотоса», а затем – в «ограду Теплых ароматов». Си-чунь в это время спала, и картина стояла у стены, прикрытая куском шелка.
Все вошли в комнату и разбудили Си-чунь. Когда она показала картину, оказалось, что из десяти беседок, которые нужно было изобразить, на полотно было нанесено только три, а среди них – несколько девушек.
– Видишь этих девушек? – спросили у Сян-лин. – Они все умеют сочинять стихи! Если хочешь, чтобы и тебя здесь нарисовали, поскорее учись!
Девушки еще немного пошутили и удалились.
Все мысли Сян-лин были заняты стихами. Когда наступил вечер, она до времени третьей стражи сидела задумчивая, а потом легла в постель и почти до самого утра лежала с широко открытыми глазами. Лишь под утро она задремала.
Первой проснулась Бао-чай. Она прислушалась. Сян-лин дышала спокойно.
«Всю ночь она ворочалась! – подумала Бао-чай. – Удалось ли ей сочинить стихи? Наверное, она устала, не буду ее тревожить!»
Но в этот момент Сян-лин сквозь сон рассмеялась:
– Все-таки нашла! Неужели и это стихотворение окажется плохим?
Бао-чай, услышав ее слова, готова была рассмеяться, но вместе с тем ей сделалось грустно.
– Что ты нашла? – спросила она, разбудив Сян-лин. – Ты уже с духами стала разговаривать. Так стихи все равно сочинять не научишься, только болезнь себе наживешь!
Бао-чай встала, умылась и отправилась к матушке Цзя.
