Перед залом на небольшой площадке были расставлены столы и стулья, и вся площадка была разделена большой ширмой. Столы и стулья имели круглую форму, символизируя полную луну. Во главе стола заняла место матушка Цзя, слева от нее сели Цзя Шэ, Цзя Чжэнь, Цзя Лянь и Цзя Жун, справа – Цзя Чжэн, Бао-юй, Цзя Хуань и Цзя Лань. Половина мест за столом пустовала.
– Раньше я не замечала, что у нас так мало людей, – произнесла матушка Цзя, – но сейчас я в этом убедилась. Помнится мне, в прошлые годы в этот день у нас собиралось человек по тридцать—сорок. Как было весело! А разве сейчас столько наберется? Пусть позовут сюда хотя бы девочек.
Затем она приказала служанке пойти к стоявшему за ширмой столу, возглавляемому госпожой Син, и привести Ин-чунь, Тань-чунь и Си-чунь. Цзя Лянь и Бао-юй встали, усадили сестер, а затем сели сами.
После этого матушка Цзя велела сломать коричную ветку с цветами, приказала одной из женщин за ширмой бить в барабан и затеяла игру в передачу цветка. Тот, у кого в руках оказывался цветок, когда барабан умолкал, должен был в наказание выпить кубок вина и произнести какую-нибудь шутку.
Игра начиналась с матушки Цзя. Под барабанный бой она передала цветок сидевшему рядом с нею Цзя Шэ, а тот по порядку передал дальше. Барабан умолк в тот момент, когда цветок оказался в руках у Цзя Чжэна, и ему пришлось выпить кубок вина. Сестры начали толкать друг друга в бок. Сдерживая улыбки, они с нетерпением ожидали, какую же шутку он расскажет.
Цзя Чжэн чувствовал, что матушка Цзя в хорошем настроении, и изо всех сил старался угодить ей. Он уже раскрыл было рот, как матушка Цзя пригрозила ему:
– Смотри, говори смешное, а то оштрафуем!
– Постараюсь, – обещал Цзя Чжэн. – Если будет не смешно, штрафуйте!
– Что же, говори, – кивнула матушка Цзя.
– В одной семье муж больше всего боялся своей жены, – начал Цзя Чжэн.
Не успел он произнести эти слова, как все рассмеялись. И рассмеялись не потому, что было смешно, а потому, что никогда еще не слышали от Цзя Чжэна никаких шуток.
– Видимо, история будет интересной, – одобрительно заметила матушка Цзя.
– Тогда, матушка, наперед выпейте кубок, – нашелся Цзя Чжэн.
– Не возражаю, – ответила матушка Цзя.
Цзя Шэ тотчас же поднес Цзя Чжэну кубок, и тот наполнил его вином из чайника. Затем Цзя Шэ отдал кубок Цзя Чжэну, а сам стал в сторонке. Приняв от него кубок, Цзя Чжэн почтительно поставил его перед матушкой Цзя. Матушка Цзя отпила глоток вина, и после этого Цзя Шэ и Цзя Чжэн вернулись на свои места.
– И этот человек, боявшийся своей жены, – продолжал Цзя Чжэн, – не решался сделать лишнего шага. Но вот в пятнадцатый день восьмого месяца он пошел кое-что купить и вдруг повстречал друзей. Те затащили его к себе и угостили вином. Сам того не желая, этот человек напился допьяна и уснул в доме друга. Проснувшись на следующее утро, он стал раскаиваться в своем легкомыслии. Но ничего иного ему не оставалось, как идти домой и просить прощения у жены. Когда он явился, жена его мыла ноги. «Я прощу тебя только в том случае, – сказала она, – если ты вылижешь мою ногу». Пришлось лизать ей ногу, но от этого ему стало дурно, и его едва не стошнило. Жена рассердилась: «Какой же ты болван!» – и хотела его побить. Испуганный муж бросился перед нею на колени и стал оправдываться: «Мне дурно не потому, что у тебя нога грязная, а потому, что я вчера выпил слишком много вина и объелся лунными лепешками».
Матушка Цзя и все остальные рассмеялись. Цзя Чжэн снова поспешил наполнить кубок вином и поднес его матушке Цзя.
– А для вас пусть принесут водки, – приказала матушка Цзя, – не то как бы вам, людям женатым, тоже не попало от жен!
Все снова рассмеялись. Только Бао-юй и Цзя Лянь не осмеливались дать волю смеху.
Затем снова ударили в барабан, и игра началась с Цзя Чжэна. На этот раз барабан умолк в тот момент, когда цветок оказался в руках у Бао-юя. Юноша, и без того чувствовавший себя стесненным в присутствии отца, смутился и подумал:
«Если моя шутка окажется неостроумной, все скажут, что я не обладаю красноречием; если моя шутка выйдет удачной, скажут, что я ни на что серьезное не способен и болтаю лишь глупости. Лучше всего ничего не говорить».
Он встал и попросил:
– Дайте мне другое задание! Из меня рассказчик плохой.
– В таком случае сочини стихотворение на рифму «осень» и на тему – пейзаж, который ты видишь вокруг, – приказал Цзя Чжэн. – Если стихотворение получится удачным, я награжу тебя, если неудачным – берегись!
– Лучше выполни то, что требуется, – забеспокоилась матушка Цзя. – К чему сочинять стихи?
– Ничего, он умеет! – возразил Цзя Чжэн.
– Ладно, пусть сочиняет, – согласилась матушка Цзя. – Подайте ему бумагу и кисть!
– Но предупреждаю – такими словами, как «вода», «прозрачный», «лед», «яшма», «серебро», «узор», «свет», ясный», «чистый», не перегружай стихотворение, – добавил Цзя Чжэн. – Выражай собственные мысли и чувства! Мне хочется узнать, о чем ты думал и чем жил в последние годы.
Такое условие пришлось по душе Бао-юю, он быстро сочинил четверостишие, записал его на бумаге и преподнес отцу.
