Затем она въехала во дворец и направилась прямо в гостиную. Встречать ее вышла жена Цзя Жуна и служанки с фонарями в руках.
– Мне давно хотелось посмотреть, как они играют на деньги, – заметила госпожа Ю. – Сейчас представляется такой случай, так что давайте пройдемся и заглянем в окна!
Служанки не стали возражать и, подняв фонари, направились вперед, указывая дорогу, а одна из служанок поспешила предупредить слуг, чтобы они ничего не говорили господам. Госпожа Ю добралась до окна и стала прислушиваться. До ее ушей доносился непонятный гомон; слышались восхищенные возгласы, смех, шутки, ругань, ропот недовольства.
Дело в том, что Цзя Чжэнь, соблюдая траур по отцу, не мог гулять и развлекаться, поэтому, изнемогая от скуки, он решил созвать своих родственников и знатных друзей под видом того, что он будто бы хочет заняться стрельбой из лука. Он считал, что для поощрения стреляющих нужно ввести призы. И вот на дорожке возле «терема Небесного благоухания» были выставлены изображения журавлей, по которым каждое утро после завтрака стреляли. Цзя Чжэнь понимал, что устраивать подобные игры ему неудобно, поэтому он поручил Цзя Жуну распоряжаться стрельбищами.
Надо сказать, что на эти игры собирались знатные молодые люди, увлекавшиеся петушиными боями да собачьими бегами. Они условились каждый вечер по очереди устраивать угощения. Ежедневно кололи баранов и свиней, резали гусей и уток, стараясь превзойти друг друга в щедрости. Каждый хотел похвастаться искусством своих поваров и самыми редкостными яствами, словно на «состязании в Линьтуне».
Через недели две Цзя Чжэн, прослышав об этих стрельбах, но не ведая, что творится у Цзя Чжэня, начал говорить:
– Цзя Чжэнь поступил правильно. Если не удается отличиться в гражданских делах, нужно обратиться к военному делу. Ведь Цзя Чжэнь живет лишь за счет военной славы своих предков.
И он приказал Бао-юю, Цзя Хуаню, Цзя Цуну и Цзя Ланю каждое утро после завтрака ходить к Цзя Чжэню учиться стрелять из лука.
Однако Цзя Чжэнь, устраивая эти стрельбы, преследовал свои цели. Через несколько дней после начала стрельбищ он стал по вечерам устраивать игру в кости под предлогом того, что надо дать отдых плечам. Сначала играли на угощение, которое должен был устраивать проигравший, а потом пошли в ход деньги.
Так прошло три или четыре месяца. Постепенно игры вытеснили стрельбу. Все открыто сражались в карты, играли в кости, и игра велась на крупные ставки, как в игорном доме. Слугам, извлекавшим из игры некоторую выгоду, это было на руку, поэтому они молчали о том, что творится в доме. И посторонним ничего не было известно, несмотря на то что игры приняли столь широкий размах. К компании присоединился и Син Дэ-цюань – брат госпожи Син, а также Сюэ Пань, который давно привык сорить деньгами и проводить время в развлечениях. Зная о сборищах у Цзя Чжэня, он, разумеется, не мог отказать себе в удовольствии принять в них участие.
Син Дэ-цюань приходился родным братом госпоже Син, но он был не похож на свою сестру. Он только и знал, что пить да играть в азартные игры, любил проводить время с гетерами; если в его руки попадали деньги, они утекали как вода, к людям он относился бессердечно. Все звали его «дядюшкой Дураком».
Что же касается Сюэ Паня, то его давно считали глупцом.
Встретившись в тот вечер, Син Дэ-цюань и Сюэ Пань пригласили еще двух игроков и, усевшись на кане в прихожей, затеяли свою излюбленную игру в цайцюань. Другие за столом «гоняли барана». Более образованная компания находилась во внутренних комнатах, ведя оживленную игру в кости и домино. Гостям прислуживали слуги не старше пятнадцати лет, но это уже не столь важно.
Итак, госпожа Ю, украдкой пробравшись к окну, заглянула в комнату. Первое, что ей бросилось в глаза, – это два мальчика-слуги, разукрашенные и наряженные, которые сидели у стола и вместе с играющими пили вино.
Сюэ Пань сначала проиграл и был не в духе, однако вскоре ему повезло: он не только отыгрался, но еще изрядно выиграл, и настроение его поднялось.
– Закусим, – предложил Цзя Чжэнь. – Как дела у других?
Оказалось, что те, кто сражались в домино и «гоняли барана», еще не кончили игру, поэтому пока накрыли только один стол для Цзя Чжэня и его партнеров.
Сюэ Пань, пребывая в веселом настроении и обняв одного из мальчиков-слуг, пил вино. Вдруг ему вздумалось попотчевать вином «дядюшку Дурака».
«Дядюшка Дурак» проигрался и был не в духе; хлебнув две чашечки вина и немного опьянев, он стал ругаться и бранить мальчиков-слуг, что они лебезят перед теми, кто выигрывает, и пренебрегают теми, кто проигрывает.
– Ублюдки вы! – кричал он. – Пользуетесь постоянно моими милостями, а стоило мне проиграть несколько лян серебра, так вы нос от меня воротите! Неужто думаете, что больше не придется ко мне обращаться?
Проигравшие посмеивались, прикрывая рот рукой, а выигравшие говорили:
– Вы совершенно правы, ругая их, дядюшка! Эти сукины дети взяли себе за правило сторониться проигравших, – затем начинали кричать на слуг: – Чего стоите? Почему не нальете дядюшке вина?
