Надо сказать, что за последние два года Си-жэнь, зная, что госпожа Ван ценит и уважает ее, и стараясь снискать еще большее расположение госпожи Ван, стала держаться с достоинством и старалась не оставаться с Бао-юем наедине. Особых дел у нее не было, но она тщательно следила за рукоделием, за расходами на Бао-юя, на одежду и обувь служанкам и, таким образом, была целыми днями занята. Недавно у нее началось кровохарканье, и она избегала спать в одной комнате с Бао-юем. Бао-юй часто пугался по ночам, и Цин-вэнь поручили уход за ним, так как девушка спала очень чутко и сразу просыпалась, когда он требовал чай или что-либо еще или нужно было помочь ему встать или сесть. Но сейчас, когда Цин-вэнь была изгнана, Си-жэнь пришлось снова перенести свою постель в комнату Бао-юя.
В этот вечер Бао-юй вел себя как помешанный, и Си-жэнь торопила его поскорее лечь спать, после чего она легла сама. Она слышала, как Бао-юй все время ворочался, вздыхал. Так продолжалось до третьей стражи. Когда он затих, Си-жэнь успокоилась и уснула. Но не прошло и времени, достаточного для того, чтобы выпить полчашки чаю, как Бао-юй стал звать Цин-вэнь.
– Чего тебе? – отозвалась Си-жэнь.
Бао-юй попросил чаю. Си-жэнь налила.
– Я так привык к ней, что совершенно не подумал, что сегодня здесь ты, – вздохнул Бао-юй.
– Вначале, когда Цин-вэнь пришла сюда, – улыбнулась Си-жэнь, – ты все время сквозь сон звал меня, и прошло много времени, пока изменилась твоя привычка…
Они поговорили еще немного и снова легли. Бао-юй еще долго ворочался и уснул только во время пятой стражи. Ему приснилось, будто в комнату вошла Цин-вэнь, такая же, как в былые дни, и сказала:
– Больше мы с тобой никогда не увидимся! Будь счастлив!..
С этими словами она исчезла. Бао-юй стал громко звать ее и своим криком разбудил Си-жэнь.
Си-жэнь подумала, что он зовет Цин-вэнь по привычке, но когда открыла глаза, увидела, что Бао-юй безудержно рыдает, причитая:
– Цин-вэнь умерла!..
– Что ты говоришь? – попыталась улыбнуться Си-жэнь. – А если люди услышат?
Теперь Бао-юй совсем не мог уснуть. Он насилу дождался рассвета, чтобы послать служанок к Цин-вэнь.
Но как только наступило утро, в сад прибежала девочка-служанка госпожи Ван:
– «Пусть второй господин Бао-юй сейчас же встает и одевается. Сегодня его батюшку кто-то из друзей пригласил к себе полюбоваться хризантемами. А поскольку батюшке понравились сочиненные недавно Бао-юем и Цзя Хуанем стихи, он хочет взять мальчиков с собой». Это собственные слова госпожи. Скажите господину, что батюшка ждет его! Брат Цзя Хуань уже там. Пусть господин Бао-юй не медлит. Я сейчас иду за господином Цзя Ланем!
Служанки бросились во «двор Наслаждения розами» и начали стучаться в ворота. Услышав стук, Си-жэнь догадалась, что произошло нечто важное, приказала младшим служанкам узнать, в чем дело, а сама стала одеваться. Когда ей передали, что отец зовет Бао-юя, она поспешно приказала принести воду для умывания, бросилась собирать одежду и торопить Бао-юя. Она думала, что Бао-юй поедет вместе с Цзя Чжэном, поэтому не стала искать красивый костюм, а подобрала одежду попроще.
Бао-юю оставалось поспешить на зов отца. Когда он пришел, Цзя Чжэн пил чай. Он был в великолепном настроении. Бао-юй справился о его здоровье, а затем поздоровался с Цзя Хуанем и Цзя Ланем. Цзя Чжэн велел ему выпить чаю, а сам, обращаясь к Цзя Хуаню и Цзя Ланю, сказал:
– Бао-юй учится хуже вас, но что касается стихов, надписей и парных фраз, то вам далеко до него! Сегодня мы едем в гости, там вас заставят сочинять стихи, но не пугайтесь, Бао-юй вам поможет.
Госпожа Ван никогда не слыхала, чтобы Цзя Чжэн так лестно отзывался о способностях Бао-юя, и, услышав эти слова, не могла скрыть своей радости.
После ухода Цзя Чжэна и Бао-юя она хотела пойти к матушке Цзя, чтобы рассказать ей о случившемся, но тут пришли приемные матери Фан-гуань и двух других девочек-актрис и сообщили:
– После того как Фан-гуань удостоилась вашего милостивого разрешения уехать, она словно обезумела: не ест, не пьет, а только все время подбивает Оу-гуань и Жуй-гуань уйти в монахини. Сначала мы думали, что это просто детская забава, но потом убедились, что дело серьезнее, – они не боятся ни угроз, ни побоев и не хотят отказаться от своего намерения. Вот я пришла просить вас, госпожа, отдать их в монахини, как они того требуют, или же передать на чье-нибудь попечение. Видимо, у нас нет такого счастья, чтоб мы могли называться их матерями!
– Глупости! – воскликнула госпожа Ван. – Зачем вы им потакаете? Неужели вы думаете, что так легко попасть в буддийский монастырь? Отколотите их хорошенько, а потом посмотрим, посмеют ли они еще скандалить!..
Надо сказать, что в праздник пятнадцатого числа восьмого месяца знатные семьи в монастырях устраивали жертвоприношения, а из монастырей в богатые дома приходили монашки с освященными дарами. Вследствие этого во дворце Жунго на некоторое время оставили пожить монахиню Чжи-тун из «монастыря Шуйюэ» и монахиню Юань-синь из «монастыря Ди-цзан-вана».
